— Ну хуй его знает, — хмыкаю. — За полгода твой дружбан мог целую толпу старух на пенсии развести.

— Костя, пожалуйста, — шипит. — Мы ещё даже не припарковались, а ты себя уже завёл.

— Я, блядь, насчёт него заведённый ещё со дня, как ты к нему в тачку нырнула и на шее повисла. Ладно, хуле тут обсуждать, раз едем. Но если заебёт меня, пусть на себя пеняет.

— Эдик первым конфликтовать не будет. Поэтому ты тоже держи себя в руках.

Подъезжаем на место. У меня уже от уебищной вывески подгорать начинает. Самса, блядь, номер три.

— Лучше бы в Бургер Кинге забились, — я дверь дергаю и её вперёд пропускаю. — А то тут лавашом траванешься и хуй кому потом приткнёшь.

Она молчит и вздыхает с намёком, что заебал. Ну а хуле я могу сделать, если меня всё бесит. Мало того, что с этим пидором надо ручкаться, так ещё целый час в тошниловке чалиться.

Внутрь заходим. Тут всё, как я и думал: кругом ковры засаленные лежат, воняет фритюром и носками. Пиковый на входе в нашу сторону зыркает на похуй и дальше давай в мобильник втыкать.

— Пойдём, — Эмма меня за руку хватает и за собой тащит, видать, чухнув, что сейчас буровить начну. — Сами их найдём.

А хуле искать-то? Вон этот губошлёп из кабинки руками машет.

Подходим к ним. Этот сразу Эмму по-свойски лапает и лыбится, сука, как будто год её не видел. Реально он как педик: штаны в облипку, кроссовки разноцветные и гелевый ирокез на башке.

Второй поприличнее выглядит, но тоже лезет с обнимашками. Это что, сука, за детдом у них такой был блатной, раз они тут все как итальянцы в десна бахаются.

Пока эти обнимаются, пидор клешню мне свою протягивает.

— Эдуард.

— Здорово, — говорю, но руку, ясен хер, не жму. Я же, блядь, не лох, чтобы после такого кидалова ласковым пони прикидываться.

— Здрасьте, — это уже пиздюк поручкаться пытается.

Этому я ладонь жму по-быстрому. Ничего мне вроде плохого не сделал.

Сидеть я оказываюсь как раз напротив полупидора. Рожа у него покраснела, потому что с приветствием его прокатили, но изо всех сил делает вид, что нормально всё.

— Эмма, вы сами выбирайте, что хотите, — любезничает. — Мы с Кириллом уже заказали.

Я меню беру и морщусь. Полиграфия, блядь, как в тайских тошниловках, и страницы так же жиром заляпаны.

Хочется с психу меню на стол швырнуть, но в этот момент перед пиздюком тарелку с пловом ставят. На вид один в один как в топовой центровой узбечке.

— Костя, мне вот такой же закажи, ладно? — Эмма меня теребит. — Вроде хорошо выглядит.

— Дай два плова с говядиной, — пацану-официанту говорю. — И два салата овощных с помидорами. Ещё салфетки влажные притащи и стол протри нормально. А то мы тут в говне сидим.

— Костя! — педик вдруг меня зовёт. — Плов лучше с бараниной возьми. Мы с Кириллом и тот и тот брали, и с бараниной вкуснее.

— Ладно, давай два с бараниной, — отмахиваюсь. — И этот… чай у вас есть марокканский или как его там? Вот его тоже надо.

— Кирилл, ну как с поступлением дела? — Эмма вставляет. — Что с общежитием?

— Да вроде всё путём. На временную регистрацию подал и заявление написал.

— Молодец.

— Куда поступаешь? — спрашиваю, чтобы порожняком не сидеть.

Пиздюк лыбится смущённо.

— В техникум на программирование.

— Кирилл у нас башковитый, — педик его по ушам треплет. — Будущий хакер.

— Станет хакером, будет следом за тобой на зоне чалиться, — не удерживаюсь от подъёбки.

Этот то ли реально похуист, то ли вид делает. Даже глазом не моргнёт и продолжает лыбиться.

— Не-е, не станет. Кирюх, помнишь, как ты завхоза наколол? Короче, Инга Витальевна эта, сука старая, вечно на нас гнать любила. Там компы в актовом зале стояли старые, она на них учёт вела: продукты, белье, кровати. Ну и бесилась постоянно, что у неё всё тормозит. Кир ей говорит: «Мол, так и так, могу починить». Она ему в ответ леща дала — ну потому что реально сука злая. Он на следующий день тихонько зашёл, пока она обедала, подключился к её компу через другой системник и нахуярил так, что у неё вся база данных полетела. Там не то что учёт — она даже кнопку «пуск» нажать не могла. Инга два дня орала, техника вызывала. Кир потом, правда, сжалился и всё обратно ей восстановил.

Я на половине слушать перестаю, потому что история — скучная шляпа. Эмма зато улыбается так, как будто пиздюк Нобелевскую получил.

— Кирилл, ты главное, учись и не прогуливай. Найдём тебе потом классную работу.

— Кость!

Я глаза поднимаю. Да хуле надо дрозду этому опять? Самый пиздатый лаваш посоветует?

— Не куришь ты? — в проход кивает. — Давай, может, выйдем, переговорим?

Я в мыслях ухмыляюсь. Походу извиления подъехали.

Ладно, пойду, послушаю, хуле.

17

Выходим на крыльцо. Этот в штаны свои полупидорские руку проталкивает и пачку выуживает.