Видно, как в сыне борются оба чувства: понимание и обида. Если б Дарья реально вела себя как любящая мать, он бы давно её простил. А теперь выходит, что они так и не стали близки за эти пять лет.

- Представь себя на её месте. Тебе до её возраста всего четыре года осталось. Прикинь ситуацию: тебе нужно учиться, встраиваться в систему – и людей, и сверхов. Не будь меня, у тебя и денег бы не было – пришлось бы ещё и работать. И тут у тебя рождается… ну, допустим, брат больной, а лекарства нет. Ты с собой-то едва справляешься, а тут – младенец. Денег его содержать нет, спрятать негде, няньку не нанять. Нужно и о брате заботиться, и на еду зарабатывать, но никто не должен о нём узнать. Как бы вы выжили?

Сын смотрит на меня, глазами хлопает. Пытается вообразить.

- Вот и она – никому не могла рассказать, ведь за это смерть. И скрывать от других без денег и жилья – немыслимо. А остаться со мной ей было страшно. Не вывезла она, молодая девчонка была совсем.

- Если молодая, чё ты на неё полез? – бьёт Артём вопросом поддых.

Вырос пацан, взрослые пошли разговоры.

Ну, раз взрослый, то и отвечу ему соответственно.

- Дарья застала меня врасплох, когда я спал. Влюблённая была, дерзкая. Я не устоял.

- Ну да, красивая, - соглашается Артём и при этом морщится, будто считает это недостатком.

Рыжая, конопатая. Зато современная косметология творит чудеса. Даже дурнушку может превратить в королеву.

Не зря Дарья стилистам платит, не зря. Подобрала удачный образ и держит марку.

Но если смыть макияж, под ним окажется обычная, деревенская девчонка, «покорившая столицу».

- Она тебя любит, - настаиваю.

Плохо, когда сын растёт, считая, что его бросила мать. Я ему рассказывал правду, даже когда он ещё бегал в шкуре волчонка. Чтоб зла на мать не держал.

- По-своему, да, - соглашается Арчи, вскидывая взгляд. – Но гораздо сильней она любит твои деньги, пап.

Зрит в корень пацан.

- Где ты других баб видел, сынок? – с горечью усмехаюсь.

Артём наклоняется вперёд, ставит локти на стол. И сиять начинает, словно начищенный чайник.

- А давай мы тебя на Алинке переженим? – предлагает в шутку.

Вот и поговорили, бляха. Даже тему поднимать не пришлось.

И ведь снова попадает в самое яблочко: Кузнецова мне кажется совсем другой. Непохожа она на меркантильную суку, как её подруга. Одевается скромно, брюликами не обвешана.

- А давай, - улыбаюсь я, откидываясь на кресле и покачиваясь. Удобное, сука.

Тёма смотрит так, будто я ему мильён дал только что.

- Только она замужем, - напоминаю с кривой ухмылкой.

- Отобьём! – радуется сын игре.

Мы с ним тему эту уже разок поднимали.

«Вот было бы здорово, - сказал тогда Артём, - если б Софья оказалась моей сестрой, а Алина – твоей истинной. Как думаешь»?

__

Вторая книга нашего литмоба

18+

"Ты Хаос моей жизни"

Я просто хотела помочь соседу, а оказалась втянута в серьезные игры великих. Меня похитили, пленили и говорят, что больше не отпустят, а также обещают сказочную жизнь, за которую мне придется платить собой! Согласиться на правила этой игры или сыграть свою партию?

автор Юлия Кажанова

Глава 9.2

«Вот было бы здорово, - сказал тогда Артём, - если б Софья оказалась моей сестрой, а Алина – твоей истинной. Как думаешь»?

Редко, но всё же бывает. И это бы объяснило, почему меня так маниакально тянет к Кузнецовой. Простым недотрахом такое не объяснишь.

Я думаю о ней с первой встречи – с той самой, пятнадцатилетней давности. Теряю рассудок от её запаха. И без неё мне хуёво.

Никак не могу её забыть. Любое воспоминание отзывается дикой тоской. Время идёт, а притяжение такое же сильное, как и тогда.

Не знаю, как вытянул эти пять лет. Сын помогал держаться.

Мой разум был занят ментальной связью с волчонком. Если бы не постоянный альфа-контроль, Арчи давно бы попался.

Все четырнадцать лет я мониторю его, не позволяя сорваться. Для этого нужна колоссальная концентрация – нельзя отвлечься или расслабиться.

Мне было не до романов и не до сбежавшей девицы. Которая даже не знала, кто я – и это могло стать большой проблемой. И которая, к слову, слёзно просила её отпустить.

Но каждый раз, когда Алина оказывается рядом, какие бы ни были обстоятельства, меня срывает.

«Возможно, но почти нереально, - ответил я тогда сыну. – Будь она моей истинной, Софья родилась бы волчицей. Девчонки, конечно, в маленьком возрасте обращаются реже мальчишек, тем более когда нет примера. Но мать заметила бы странности – быструю регенерацию, силу. По врачам бы её затаскала. Правда бы просочилась, во всех структурах есть наши. Они следят за анализами, чуть что – в Совет поступает заява и начинается проверка».

«Но если вы снова сойдётесь, я буду считать её сестрой, даже если она человечка», - сказал мой повзрослевший сын.

А я подумал тогда, что и так уже считаю Софью своей. Она идёт в комплекте с Алиной. Я заберу обеих девочек у Олега, и плевал я на его психоз и связи.