Мисс Найт тяжело вздыхает и ничего не отвечает. Потому что она знает… Она знает, что умирает. Я засовываю руку, которую пробивает нервная дрожь, в карман. Мне тяжело смотреть на истощенную болезнью женщину, которая действительно любила эту жизнь, любила музыку и своих учеников. Любила и до безумия любит свою единственную дочь, которую вырастила сама. Вроде бы в их жизни не присутствовал отец Джеммы. Мне не известны подробности, но я точно знаю, что мисс Найт положила всю свою жизнь на то, чтобы вырастить Джемму, и лишь потом переехала в Миссулу, чтобы преподавать музыку в консерватории.

– Ну так что, можно маме узнать все подробности? Как давно вы встречаетесь? – Мама Джеммы складывает руки домиком на груди и поигрывает пальцами, будто ведет расследование. В ее взгляде столько радости, что даже впалые глаза становятся чуть шире. Надежда отражается на бледном лице так, будто это слово написали на нем огромными красными буквами.

И тут до меня доходит. Мисс Найт не желала, чтобы Джемма нашла себе парня. Она хотела, чтобы ее ребенок не остался один.

– Я заметила, что ты изменилась в последние дни, милая. Вся такая воодушевленная, а сегодня и вовсе выглядишь так, словно… О боже, вы уже дошли до третьей базы!

Вот теперь я не сдерживаюсь и смеюсь во весь голос. Джемма шикает на меня и встает со своего кресла.

– Мама, мы не…

– Вместе. Мы вместе, мисс Найт. – Я хочу откусить себе язык, как только эти слова вылетают из моего рта. Возможно, позже этого органа меня лишит Джемма. – Вы же знаете ее – вечно спорит. – Указываю на Джемму рукой. – Мы просто немного повздорили с утра. Ух и задала она мне жару. Посуда летала так, что я только и успевал ловить.

Я театрально размахиваю руками, словно ловлю воображаемый бейсбольный мяч.

Я не знаю почему, но что-то внутри меня призвало подтвердить нашу связь с Джеммой. Что-то, что хочет заверить больную женщину, что о ее ребенке позаботятся, даже если этот ребенок будет кусаться, драться и отталкивать от себя каждое живое существо.

Мисс Найт ахает.

– Джемма Найт, ты швырялась сервизом прабабушки Леи?

– Я не швырялась сервизом прабабушки Леи! – рявкает ее дочь, кипя от злости, как чан с зельем.

Я щелкаю пальцами.

– Точно! Это точно был он, но не переживайте, я поймал все до последней фарфоровой чашки.

Джемма шагает ко мне, хватает меня за сосок сквозь футболку и выкручивает его. Я терплю до последнего, хотя хочется заскулить.

Джемма шипит:

– Заткнись немедленно. Быстро за мной.

Она марширует к выходу, а я следую за ней, помахивая ее маме, как последний клоун, которым я, видимо, и являюсь.

– Увидимся, мисс Найт. – Прежде чем скользнуть за дверь, тихо говорю: – И мы дошли только до второй базы, но я усердно работаю.

Она показывает мне большой палец, хихикая:

– Зови меня просто Роза. – А потом кричит нам вслед: – И не ссорьтесь, дети, мне нужно успеть на вашу свадьбу!

Мы выходим из палаты, и, как только дверь закрывается, Джемма бросается на меня как разъяренная кобра. Она каким-то образом встает со мной нос к носу, хотя ниже меня на голову, а то и больше.

– Ты совсем ненормальный! – шепотом вопит она, ударяя меня в грудь. – В тебе нет, что ли, ничего святого, раз ты обманываешь больного человека?!

Я перехватываю ее руку и притягиваю ближе к себе.

– Дыши, – шепчу я, овевая своим дыханием ее раскрасневшиеся щеки. – Просто дыши.

Джемма замирает, делает глубокий вдох, а затем медленный выдох.

– Я идиот, признаю.

Папа всегда говорил: «Если хочешь, чтобы женщина успокоилась, просто признай, что ты болван, даже если ты не болван».

Джемма раздраженно фыркает, словно пытается откашлять комок шерсти, как кошка. Наверное, не лучший образ для женщины, которую я считаю слишком красивой для этого мира, однако даже это меня не отталкивает.

– Да, ты полный придурок, это факт.

– Однако ты не можешь не согласиться, что заметила, какой прилив энергии окатил маму, когда она поняла, что мы вместе. Сначала она сказала, что собирается на небеса с попкорном, а перед моим уходом уже готовилась идти на нашу свадьбу.

Джемма долго изучает меня своими темными глазами, ища что-то, что мне не удается понять. Может быть, уверенность? Может быть, ей нужен кто-то, кто будет верить вместе с ней, что ее родной человек поправится?

Она только сейчас вырывает свою руку из моей хватки, и мне хочется, чтобы она немедленно вернула ее на место. Джемма устало проводит рукой по лицу.

– Это неправильно. Мы не вместе и не будем вместе.

Я засовываю руки в карманы и опираюсь на стену.

– Но сегодня ночью мы были вместе.

– Это было ошибкой и больше никогда не повторится.

– Если только ты не выпьешь текилки? Видимо, я тебя привлекаю только под ее влиянием, – нерадостно усмехаюсь я.

– Я не это имела в виду… – Джемма шумно выдыхает. – Это никак не относится именно к тебе. Прости, если…