– Потому что так поступают друзья, – уверенно заявляет Стальнов. – Врагами мы можем в любой момент стать, но, думаю, девочки мои не простят, – и снова эта улыбка.

– Вероятно, я что-то не понимаю, Богдан Сергеевич, – хмурюсь ещё сильнее.

– Даже больше, чем можешь представить. Но всё же помощь я тебе предлагаю. И даже несколько вариантов есть, как всё провернуть быстро и без потерь, – спокойно говорит Стальнов. – Когда начинаешь работать «в белую», нужно уметь вертеться ещё круче, чем «втемную», ты знал? – но ответа он не ждёт. – Давай так. В выходные все съедутся к нам. Ждём тебя в гости. Да и Илюха расстроился, когда ты уехал со дня рождения не попрощавшись. Не обижай моего внука, – и столько всего в словах Богдана Сергеевича, что не вмещается всё в мою черепушку. – Я поехал, а то моя малышка ускачет куда-нибудь, а я буду злиться. Девочки не парни. За ними глаз да глаз нужен, – он подмигивает и уходит.

А я всё так же сижу с недоеденным стейком и пытаюсь понять, что это было.

И какого хера у меня ощущение, что все чего-то не договаривают?

После обеда в офис не возвращаюсь. Еду в зал. Но при каждом подходе мозг вроде и выветривается от одних мыслей, заполняя всё пространство Ликой и Ильёй.

«Она никогда не была замужем, Борзый», – слова Скифа бегущей строкой бегут в мозгу.

«Илюха расстроился, когда ты уехал со дня рождения не попрощавшись», – следом мелькают слова Стальнова-старшего.

– Да блядь! – рычу я, впечатывая кулак в боксёрскую грушу так, что боль пронизывает руку. – Она бы сказала! – говорю сам себе, но тут же получаю ответ: – Хрен бы она сказала.

Ночь на улице. И я понимаю, что они могут уже спать, но всё равно сижу в тачке напротив подъезда Лики и смотрю на её окна. Вижу, как в них мелькает тень, и тихо рычу.

Я заехал в детский магазин. Снова. И купил какую-то крутую винтовку Илье. Снова букет взял, только в этот раз пионы. Выхожу из тачки, и как же вовремя из подъезда выходит милая старушка.

Ныряю в открывшуюся дверь и уже стою у квартиры Лики. Нажимаю на звонок и жду. Мне бы остановить себя, но если не получу ответ, то сейчас станет совсем невмоготу.

А ещё я чувствую её. Даже сквозь дверь ощущаю её тепло и дикий взгляд. Ох, Лика, я пришёл за ответами.

Глава 8

***

Сердце останавливается, пропуская несколько ударов. Когда голова начинает кружиться, я осознаю, что не дышу вовсе. Смотрю через домофон на Борзого и надеюсь, что он мне просто кажется.

– Лика, давай не будем устраивать цирк, – говорит он уверенно. – Пусти меня.

Хочется кричать «нет», но это не прокатит. Если Борзый не сильно изменился, то он будет переть как танк. Мы это уже проходили. А потом этот танк проехал по мне катком и исчез за горизонтом, а я осталась.

Бросаю взгляд на себя в зеркало, щипаю за щёки и, сделав несколько глубоких вдохов, отрываю дверь. И снова эта его улыбка «чего и следовало ожидать», но я не даю ему и шаг сделать в квартиру. А букетом, что он принёс, так и хочется съездить по его довольной роже.

Выхожу в подъезд и останавливаюсь перед дверью.

– Отойди немного, – прошу я, но Саша будто не слышит.

– Не пустишь, – не спрашивает, утверждает он. Хотя зачем вопросы, когда и так всё ясно. – Ты красивая, – звучит тихое, а я ловлю ещё один шок. – Но рыжей тебе и правда было лучше.

Дыхание снова сбивается. Не помогает даже внушение, что всё хорошо. Всё совсем нехорошо! Всё плохо. И почему-то именно сейчас я хочу сбежать, запереться в доме и сделать вид, что никогда не знала Борзова.

– Это всё, что ты хотел сказать? – спрашиваю я, понимая, что молчание затягивается.

– Нет, – качает он головой и смотрит так, что внутри всё переворачивается.

– Ты бухал? – спрашиваю я, замечая небольшие синяки под глазами.

– Какого бы ты ни была мнения обо мне, но нет, – хмыкает Борзый и, оперевшись плечом о стену рядом с дверью, протягивает мне букет.

И снова молчим. Вот сейчас, когда Сашка расслабленный, когда у него такой вот нагловатый взгляд и лёгкая улыбка, он так похож на моего сына. Или наоборот. Хотя неважно.