— Ну чегой там? — ворчливо спросила она, с тревогой вглядываясь в мое лицо.

— Джимми, Джимми, ача, ача! — дурашливо пропел я и изобразил пару яростных танцевальных движений из индийского диско.

Тетя Нина хихикнула, исполнила свирепое рок-н-ролльное батман-фондю со шваброй в стиле знаменитого Элвиса Пресли и восторженно показала большой палец.

Одобрила, стало быть.

А я пошел дальше.

Я искал председателя местной ячейки профсоюза. А для этого мне сначала нужно было зайти в отдел кадров и узнать, кто там рулит этим всем делом. И желательно было это сделать, пока туда из комиссии не вернулась Зухра Равилевна.

На полпути к отделу кадров навстречу мне попался Рамиль. Я с ним толком так и не пообщался, не считая того телефонного разговора в день перерождения, а потому не узнал. А вот он…

Увидев меня, он сначала посторонился, явно принимая за кого-то из руководства, а потом замер, и глаза его медленно расширились.

— Епиходов? — неуверенно протянул он. — Это ты, что ли?

— Нет, тень отца Гамлета, — не удержался я. — Что, не признал?

Рамиль моргнул, оглядел меня с ног до головы и хмыкнул:

— Ну ты даешь… Тебе ж пинка под зад дали, а ты как будто на повышение пошел. — Он покачал головой, словно не веря собственным глазам. — Бухать бросил что ли? Ну-ну… Посмотрим, на сколько тебя хватит.

— Посмотрим, — согласился я и подмигнул. — Когда своей жизни нет, интересно за чужой подглядывать, да, Рамилька?

Он кисло ухмыльнулся, а я пошел дальше, ощущая на спине его озадаченный взгляд.

Отдел кадров — это государство в государстве. Как Монако, Сан-Марино или Ватикан. В общем, там нужно правильно задавать вопросы, если хочешь получить хоть какие-то внятные ответы. Причем «правильно» — это не только про выбор слов, но и про интонации и даже мимику.

— Здравствуйте! — широко улыбнулся я, входя в кабинет.

За столами сидели три женщины. Одна пожилая, лет шестидесяти, с седыми волосами, собранными в строгий пучок, и недовольным выражением лица. Вторая помладше, около сорока, рыжая, полная, с усталым взглядом. Третья была совсем молоденькая, хрупкая обесцвеченная блондинка.

Все три одновременно подняли головы от документов.

Я понятия не имел, кто из них кто. А вот они обо мне, похоже, были наслышаны. И даже, похоже, знали в лицо, потому что по всем трем эмпатический модуль показал доминирующим состоянием настороженность. И у каждой был повышен базовый уровень тревожности. Вряд ли они переживали из-за квартального отчета, это была реакция на мое появление. Ну конечно. Епиходов-алкаш, Епиходов-дебошир.

— А кто у нас нынче председатель профсоюза? — спросил я, продолжая улыбаться.

Повисла пауза. Женщины переглянулись между собой, а я с интересом наблюдал за сканером эмоций. Пожилая сотрудница демонстрировала враждебность, недоверие и желание избавиться от присутствия неприятного человека (меня).

Рыжая сотрудница испытывала усталость, апатию, нежелание конфликта и эмоциональное выгорание.

А вот молодая блондинка чувствовала, помимо тревожности, сочувствие и жалость. В ней боролись страх и желание помочь.

Так-так-так. Интересно.

— А вам зачем? — недоверчиво спросила пожилая, прищурившись.

— Мне нужно с ним переговорить по важному вопросу, — туманно ответил я, но взгляд перевел на молоденькую блондинку.

Она дернулась, опустила глаза. Щеки чуть порозовели.

— По какому вопросу? — не отставала пожилая.

Я продолжал смотреть на блондинку, игнорируя старшую. Улыбка стала мягче, печальнее. Я позволил себе выглядеть уставшим. Что, в общем-то, было недалеко от правды: чертова комиссия все жилы из меня вытянула.

— По личному, — тихо сказал я. — Знаете, после всего произошедшего… мне нужно кое-что прояснить. Пока не поздно.

Блондинка подняла на меня глаза. Большие, серые, испуганные. Но в них читалось сочувствие. Эмпатический модуль обновил данные: сильный эмоциональный отклик, желание помочь, страх нарушить субординацию.

— Как фамилия? — жестко спросила пожилая, хотя, уверен, знала меня и просто тянула время.

— Епиходов Сергей Николаевич, — негромко ответил я, продолжая смотреть на блондинку. — Врач хирургического отделения. Вернее, бывший врач. А ваша фамилия как?

При упоминании моей фамилии пожилая скривилась и процедила:

— Епиходов? А-а-а. Тот самый. Тебя ж уволили!

Тон был ледяным. Я медленно перевел взгляд на нее и спокойно, без злости, сказал:

— Да. Тот самый. Да, уволили. Но какое это все отношение имеет к моему простому вопросу? Как ваша фамилия?

Пожилая снова не ответила, а рыжая отвернулась к своему монитору, демонстративно показывая, что ей все равно.

Зато вот блондинка вздрогнула и прикусила нижнюю губу. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

— Так кто у нас председатель профсоюза? — тихо повторил я, обращаясь уже только к блондинке.