Я взглянул ему прямо в глаза и спросил:

— Ты уверен?

Они убежали.

Сначала я поздоровался с отцом. Могу сказать положа руку на сердце, что он был настоящим джентльменом. В старом смысле этого слова. Одна женщина сказала мне однажды:

— Твой папа такой галантный.

Какое замечательное слово. Он его заслуживал.

Затем я разыскал могилу Падрига. Одно короткое время он был королем пьяниц. Он правил своими людьми легко, с юмором. Его сбил автобус, идущий в Солтхилл. Я вылил немного виски на землю. Эта молитва пришлась бы ему по душе.

Затем я навестил Шона, бывшего владельца паба «У Грогана». Мне слишком больно было вспоминать его восторг по поводу краткого периода трезвости в моей жизни. Его убили из-за меня. Этот груз вины я буду нести вечно. Я молча положил розы на его могилу. Пока я пью, он не захочет меня слушать. Да и что я мог ему сказать?

Гадостный признак алкоголика — мне так хотелось выпить, что я ощущал вкус виски на языке.

Четвертая, последняя могила: Сара Хендерсон. Девочка-подросток. Могила аккуратно прибрана, трава выполота, кругом расставлены стихи в рамочках и мягкие игрушки. Все, начиная от Бритни до Барби и куклы Барни. Ее мать пришла ко мне, умоляя доказать, что дочь не покончила жизнь самоубийством. Несколько девушек якобы покончили с собой. Дело было раскрыто. Те девушки были убиты. Но самое ужасное заключалось в том, что Сара действительно покончила с собой. Разумеется, я так и не сказал об этом матери. В то время я был в нее безумно влюблен. Я все сам испортил к чертям собачьим.

Вдруг раздался голос:

— Джек.

На мгновение мне показалось, что заговорила Сара. Затем на меня упала тень. Энн Хендерсон. Лицо сияет, ее незабываемые глаза смотрят на меня. Я собрался с силами и сказал:

— Энн.

Она взглянула на могилу дочери и заметила:

— Ты принес шесть белых роз.

— Ну.

— Ты помнишь, это замечательно.

Я понятия не имел, что мне делать. Попытался собраться с мыслями. Но разве это поможет? Как бы не так. Она внимательно разглядывала меня. Сказала:

— Тебе опять сломали нос. Ох, Джек, что нам с тобой делать?

Нам!

По крайней мере, она могла делать все, что ей заблагорассудится. Наверное, я слабый человек. Она тем временем говорила:

— Но зубы у тебя отличные. Коронки?

— Хмм… вроде того.

Вы можете подумать, что я пришел в себя, сориентировался. Ничего подобного. Она спрашивала, и забота, звучавшая в ее тоне, убивала меня.

— Как ты, Джек?

Я был не в себе, к тому же поддатый и легкомысленный. Сказал:

— Вообще-то я женился.

Это надо было умудриться такое сморозить. Я взмолился в душе, чтобы она не начала за меня радоваться. Она заторопилась:

— Ой, Джек, как чудесно. Кто-нибудь из местных?

— Нет… она… меня бросила.

— Джек

Мне нужно было знать, что произошло в ее жизни, хотя я и боялся услышать правду.

— А как ты? Все еще встречаешься с этим…?

— Да, мы назначили свадьбу на июнь. Обещай, что придешь.

Не помню, что я сказал. Я поплелся прочь, спотыкаясь о надгробья, матерясь, иногда плача. На боку фургона один из мальчишек нацарапал:

 

ТИНКЕР

* * *

Ты держал меня за руку без всякой на то причины.

 

~ ~ ~

Я поговорил по телефону с Лаурой. Такой примерно разговор:

— Джек, я соскучилась.

— Господи, да я…

— Могу я тебя увидеть?

— Конечно.

— Потому что Киган встречается с моей подругой. Постоянно. Она даже хочет родить ему ребенка.

— Это точно привлечет его внимание. Слушай, как насчет ужина завтра?

— Ты правда поведешь меня в ресторан?

Почему у меня такое чувство, что она меня заводит? Как только я буду готов, все вокруг подпрыгнут и завопят: «Ату его!»

Поэтому сдерживайся, действуй на первой скорости.

— Давай встретимся в восемь «У Гаравана», начнем оттуда.

— Я специально для тебя приоденусь, Джек.

— Не сомневаюсь.

Я постепенно отошел от ежедневного употребления кокаина. Это меня подбадривало. Лег спать рано и, казалось, едва заснул, как зазвонил телефон. Бросил взгляд на часы — четыре. Убью, если дело не важное.

— Джек, да неужто я тебя разбудил?

— Кто это?

— Думал, ты будешь всю ночь жрать виски.

— Брайсон?

— Ты ведь раньше звал меня Роном, так? Будь же дружелюбным, Джек

— Что-нибудь надо?

Я расслышал в его голосе игривость и вкрадчивость.

— Я хотел с тобой подурачиться, Джек, как ты сегодня со мной.

— Ты уже меня достал, приятель.

— Пытался узнать про меня поподробнее, так, Джек?

— Откуда… Разве тебе есть что скрывать?

— А я что, главный подозреваемый? Но ты, увы, вовсе не Хелен Миррен.

— А тебе хотелось бы, Рон, быть подозреваемым?

— Не смей говорить со мной снисходительным тоном, ты, кусок дерьма.