Рыжая лошадка неспешно везла громоздкую повозку, которой управлял мрачный здоровяк неопределенного возраста. Мужчина выглядел хмурым, неопрятным, в замызганной пыльной одежде. На голове старая коричневая шляпа, больше напоминающая тюбетейку. В повозке сидела пожилая женщина, её одежда напоминала мне костюмы из некогда любимого сериала "Великолепный век". Нижнее платье из темно-серого льна, верхнее темно-зеленое с вышивкой, тоже льняное. На голове тонкий серый платок.

Я смотрела на этих незнакомцев, не отводя глаз. Это были первые люди, которых я увидела в моей новой жизни. Мужчина потянул поводья, останавливая повозку. Он также смотрел на меня во все глаза, едва ли не показывая пальцем:

- Глянь - ка, аж светится вся! - гаркнул он. - Неужто эльфийка?

- Совсем ты захмелел Рамос. Какая это эльфийка? Ослеп совсем! - резко сказала женщина. - Говорила я тебе, вторая кружка медовухи по такой жаре - лишняя.

- Дык она же и правда светится вся! - неуверенно проговорил, как я уже узнала Рамос. - Говорю же, светится! Как есть эльфийка или магичка?

- Вот как тресну тебе по лбу сейчас, - женщина говорила строго и уверенно. - Будешь знать, как медовуху лакать в тавернах. Всё! Всё жене твоей расскажу!

Женщина с трудом слезла с подножки повозки, и подошла ко мне.

Я смотрела и пыталась определить её возраст. Видела лучики морщин, пересекавшие всё лицо с благородными чертами, ясные глаза, которые выдавали в ней пытливый ум и твердую волю.

- Батюшки мои, пресветлая Богиня - мать, как же ты выросла дитя мое - женщина говорила нарочито громко, умилительно подмигивая, - как же так, не узнала я тебя...

Мужичонка, сидевший на облучке повозки также удивленно пялил на меня глаза.

Прикрыв глаза, Агата подняла правую руку над моей головой и произнесла несколько слов на непонятном языке. Я почувствовала легкое покалывание в области лба и носа. Ощущение быстро прошло. При этом очень хотелось чихнуть, как – будто частички пыли осели на моём лице.

Схватив меня за руку, Агата потащила в сторону от дороги, обойдя с противоположной стороны повозку.

- Как зовут тебя глупая? - тихо прошипела она, продолжая тащить меня за собой.

- Элен.... Стормс - тихо прошептала я, понимая, скорее чувствуя, что она пытается мне помочь.

- Забирайте в повозку милая! - подталкивая меня в бок, практически кричала на всю округу - Чего уставился Рамос? Двоюродная племянница это моя!

- Племянница говоришь? - недоверчиво спросил мужик, - Что - то не слышал я, Агата, чтобы у тебя племянница была!

Женщина, забравшись в повозку, присела на скамью. Глубоко вдохнув, прищурив левый глаз, ответила:

- А с чего тебе Рамос, всю родню мою знать? - тон её голоса не предвещал ничего хорошего, - Элен это, двородная племянница, брата моего двоюродного Георга дочка.

Рамос хмыкнул, недоверчиво скосив на меня глаз, и дернул поводья. Лошадка медленно побрела вперед, поднимая копытами пыль.

- Чего уставился? Нечего чужих девиц оглядывать. - говорила нарочито громко и раздражительно.

- Дык что же она одна у тебя по дорогам бродит? - спросил не довольно Рамос. - В эти ли времена, девицам одним по дорогам ходить?

- Элен сирота. Отец её месяц назад помер. Ко мне она едет. Ждала её раньше, да вот не дождалась. К дочке в Корсунь уехала.

Женщина, имя которой было Агата, сжимала мою ладонь, тем самым давая понять, что все разговоры будет вести сама. Моё же дело - молчать. Агата громко и горестно продолжала:

- Не довелось мне свидеться с братцем до кончины его, - нарочно громко причитала - Так вот сиротку его приючу. Не дело это в такие страшные времена девице одной жить.

- И то дело говоришь, права ты. Нельзя одной жить, - хмыкнул мужик, - Того и гляди, что перевертыши явятся или полукровки, или еще сброд какой...

Я молчала, старалась собрать, как можно больше информации о новом мире, в котором мне еще предстояло начать жить. Кто такие перевёртыши? Полукровки? Мне хотелось задать сотни вопросов, но понимала, что сейчас нельзя. Боялась проговориться в присутствии Рамоса, хоть тот и был во хмелю. Кто знает, а вдруг запомнит и поймет, что перед ним чужачка из другого мира.

Дорога петляла. Примерно через полчаса, мы проехали лес, повернули налево. И вот показалась деревня.

Маленькая, не более тридцати домов. Деревня находилась на берегу небольшого озера. На противоположном берегу стояла ещё одна деревня.

Ломаная застройка, почти половина домов имела фасады на одностороннюю улицу, проходящую вдоль берега водоема. По кромке берега стояли сараи и бани, почерневшие от времени.

Возле каждого дома были хозяйственные постройки, разбиты ухоженные огороды. На лугу, слева от озера, паслись коровы. Чуть правее, в огороженном загоне овцы и бараны.

Рамос подъехал к самому последнему, крайнему дому. Остановился, неуклюже сойдя с повозки, стал выгружать мешки и корзины. Я, подхватив свою скромную котомку, спрыгнула с повозки и отошла чуть в сторону.

Агата, вынув из кармана платья небольшой бархатный кошель, отсчитав 10 медных монеток, отдала Рамосу. Повернувшись ко мне, скомандовала:

- Давай - ка милая, подсоби тетушке! - и подхватив две доверху заполненные корзины, направилась к калитке дома.