Наконец через два с половиной года, младший брат мужа, Саша стал требовать отдельную комнату. Мы были вынуждены пойти снимать квартиру. Только Алевтина Дмитриевна была недовольна, что лишилась бесплатной домработницы. Через полгода я поняла, что беременна. Да времена тяжелые, но я была счастлива. Мне было 26 лет, настала пора задуматься о ребенке. Вот только муж был не рад, говорил о том, что не время ещё, нет собственного жилья. А потом свекровь заявила о том, что Сашенька поступил в институт, обучение платное и мы с мужем должны помогать материально. Рано нам детей заводить, нужно помочь младшего брата на ноги поставить. Наверное, тогда я впервые высказала свекрови и мужу всё, что думаю по этому поводу. Привыкшие к тому, что я всегда уступаю, они не могла поверить своим ушам. Нужно было видеть их лица! Сказала, что после выхода в декрет уеду к матери в посёлок, подам на алименты. Муж пусть катится жить к маме. Свекровь ушла, громко хлопнув дверью, а муж строил обиженного ещё пару недель. После первого УЗИ, я вернулась домой, решив выпить чаю, почувствовала резкую боль и головокружение… Это последнее, что я помнила. Очнулась в отделении гинекологии. Ребёнка потеряла. Выписавшись из больницы, вернулась на съёмную квартиру. Меня накрыла депрессия, как обволакивающий темный, мягкий кокон. Мама и муж пытались достучаться, но у них не получалось. Помогла, как ни странно работа. С мужем год жили как соседи. Нужно было разбегаться тогда, но я побоялась остаться одна. Копить деньги, откладывать на квартиру не получалось, свекровь постоянно брала в долг и забывала отдавать. Я нашла вторую работу, сутками не приходя домой.

Однажды позвонила соседка мамы и рассказала, что та себя очень плохо чувствует. Я, спешно оставив работу, поехала домой. Отвезла маму в областной центр, настояла на обследовании. Результат не порадовал. Злокачественная опухоль головного мозга, третья стадия. Шок, истерика, отрицание, слёзы, надежда на чудо, злость, даже агрессия. Всё это было… Всё, кроме принятия...

Я настояла на продаже дома, так как не могла лечить маму и ездить присматривать за домом. Добавила свои небольшие сбережения, купила 1 – комнатную квартиру на окраине города. Муж был страшно недоволен тем, что я постоянно торчу у матери. Еще больше рассердился, когда узнал, что купленная квартира оформлена на маму. Через месяц она оформит дарственную на меня. Спустя семь месяцев мамы не станет, она тихо умрет во сне, находясь в хосписе.

После похорон меня накроет очередная волна депрессии. Подруга Надя, мать моей крестницы пыталась как-то расшевелить меня, но ей не удавалось. Свекровь настаивала, чтобы я обратилась за помощью к психиатру. Я же уволилась с работы, целыми днями лежала на диване и смотрела в потолок. Муж сначала пытался до меня достучаться, а потом махнул рукой. Так продолжалось три месяца. Мне было наплевать на всё вокруг. Всё и все потеряли свой облик и ценность.

Однажды в квартире раздался звонок. Я, было, подумала, что это Женька забыл ключи. Но дверной звонок настойчиво тренькал, просто без остановок. Встав с дивана, с трудом шаркая ногами, открываю дверь. Передо мной женщина в домашнем костюме, на лице гримаса ужаса, она орала, как пароходная сирена. Я же ничего не могла понять. Смотрю и не понимаю, что она говорит. Кто такой этот Павлик?

- Помогите, ну, что же вы стоите? Павлик сильно обжегся, уронил кастрюлю с кипятком. Я вызвала скорую, но пока она приедет. Соседка сказала, что вы сами в скорой помощи работаете.

Она хватает меня за руку и тащит в квартиру напротив. Слышу детский крик, плачет маленькая девочка в коридоре. В кухне бардак, на полу мокрое одеяло, окно настежь распахнуто, валяется кастрюля. На кухонном столе лежит мальчишка и орет во все горло. Ноги обожжены, мокрое полотенце, съехав, обнажает обожженные участки… Чётко проступают три крупных волдыря.

- Ну что вы стоите, помогите же ему! - кричала женщина.

Я стояла, как замороженная, ничего не делая. Она резко дергает меня за руку и кричит:

- Ты же врач, сделай, что – нибудь! Мальчику больно! Ну, пожалуйста, ты должна помочь!.

Мальчишка захлебывается плачем, ему больно и страшно. И тогда я начинаю анализировать информацию, просыпаясь от летаргического сна. В тот момент я поняла главное.… Как бы ни было плохо, кому – то сейчас хуже чем мне. И этому человеку нужна моя помощь. Хватаю мальчишку и тащу его в ванну. Попутно кричу, чтобы мать вернулась в мою квартиру, в которой я так и не заперла дверь. Нужно срочно принести аптечку с верхней полки шкафа в комнате. Необходим спрей Пантенол. Ставлю ребенка в ванну, хватаю лейку душа, настраиваю прохладную струю воды, направляю на ноги ребенка. Он плачет и цепляется за меня…

А я чувствую, как спазм отпускает грудную клетку и становится легче дышать. Хочется сделать глубокий вдох, и еще один и ещё…

Я сажусь на траву, прямо у дороги. Ноги гудят от усталости. По моим подсчетам шла больше трех часов.

Ноги болели с непривычки, но дышалось легко. Хочется смеяться и прыгать.

Я здорова! Я жива! Я безумно хочу жить, и у меня ничего не болит!

Глава 2. Первые люди...

Вновь встаю на ноги и иду вдоль дороги. Через несколько минут отчетливо слышу, как по дороге, скрипя колесами, едет повозка.