Я его не дослушал. Лишь рассмеялся. Как же быстро Ярик алкаш превратился в Дядьку Ярого. Смотрю уважение ко мне растёт со скоростью совершаемых на меня покушений.

— Серафим, да? — Спросил я и парень кивнул. — Если лук свой имеется, то возьму на службу за полную ставку. Если же без оружия, то получишь три золотых за месяц труда.

— Лук? Конечно! Конечно есть! Из ясеня! от батьки достался. — Выпалил Серафим широко улыбаясь.

— Тогда дуй за луком и подходи в мастерскую. Сам же доберёшься?

— Конечно! Я этот лес как свои пять пальцев знаю!

— Вот и славно.

Серафим рванул в деревню с низкого старта, а я поковылял в мастерскую. Больше на меня никто не нападал и не отвлекал от важного занятия. Пройдя добрую половину пути наткнулся на лесоповал который я устроил недавно. Сломанные деревья лежали аккуратными штабелями по обе стороны от тропы.

Слева я заметил кровавое пятно оставшееся от мечника. Его труп разорвали звери, как и труп арбалетчика. А вот туши любителя топоров нигде не было видно.

— Да ладно. Выжил и ушел, паршивец? — Усмехнулся я продолжив путь.

Добравшись до мастерской я тут же столкнулся с Тарасом выбежавшим мне на встречу. Он словно курица наседка пытался отправить меня обратно в деревню лечиться, но я отмахнулся от него и пошел дальше. Спустя пару шагов я обернулся и сказал:

— Твои капканы мне жизнь спасли. Закупи ещё три десятка и расставь повсюду. Полезная вещь.

Тарас заулыбался как кот которому почесали пузико. Ухмыльнувшись я вошел во двор и заметил что трудятся все без исключения, кроме Петрухи, которого нигде не было видно. Должно быть он в землянке.

— Ярый! Рад что ты цел! — Крикнул мне Захар волоча бревно.

— Ага. Я тоже рад. — Улыбнулся я и спустился в землянку.

Улыбка моментально слетела с моих губ. Посреди землянки были вкопаны две жерди на которые привязали полуобнаженного человека. Над этим человеком склонился Петруха и выбивал из него всю дурь.

— На сука! Это тебе за Ярого! Мразь! Будешь подыхать месяцами! Тварь! — Рычал он нанося удары.

Голова пленника болталась из стороны в сторону, рёбра превратились в сплошное чёрное пятно гематомы. Одним словом выглядел он паршиво и при этом даже не кричал от побоев. Подойдя ближе я узнал пленника, это был наёмник, чей топор я забрал как трофей.

Наёмник поднял голову и посмотрел на меня единственным открытым глазом, в котором плескалась мешанина из страха, боли и тупой безнадёжности загнанного зверя, понимающего что дальше будет только хуже.

— Хватит его бить, — обратился я к Петрухе. Здоровяк замер с занесённым кулаком и уставился на меня с недоумением.

— Ярый! Ты чего вскочил? Уже легче стало? — Он попытался сгрести меня в охапку и обнять, но я отстранил амбала в сторону.

— Петь, мне и так худо, а с твоими обнимашками, и вовсе рёбра переломаешь. Медведь чёртов.

— А, да. Извини. Я это. Чёт расчувствовался. — Улыбнулся Петруха и вытер нос тыльной стороной ладони оставив на лице кровавый развод. — Я это, пробую разговорить ублюдка, но он молчит, как в рот воды набрал.

— И что ты от него хочешь узнать? И так ясно что их нанял староста.

Пленник замычал, дёрнулся и на его лице появилась мерзкая ухмылка, которую я моментально стёр.

— Когда привезут новую партию древесины, отправьте этого молодца к десятнику на лесопилку. Пусть его голова украсит кол на стене гарнизона.

Любитель топоров промычал что-то невразумительное, задёргался мотая головой из стороны в сторону, а после я коротко ударил его в бороду и он обмяк.

Я отвернулся от пленника и направился к выходу. Рана на животе ныла при ходьбе глухой тянущей болью и это мне не нравилось. В правом верхнем углу зрения красовалась надпись о воспалительных процессах в организме. Сдохнуть от заражения крови не входило в мои планы, поэтому я подошел к дубку и прикоснулся к его стволу.

Закрыв глаза я увидел корневую систему дубка раскинувшуюся на десятки метров вокруг. Ощутил что боль постепенно отступает и в меня вливается бурный поток живы. Поток, который я слегка ускорил…

Сосредоточившись на узлах в руке, я распахнул их на полную силу и направил поток живы в сторону печени. Сперва появилась вибрация, потом жжение будто рану прижигают раскалённым прутом, боль стала нарастать, всё сильнее и сильнее. В какой-то момент её стало невыносимо терпеть и я зарычал продолжив поглощать живу.

Не знаю сколько прошло, минута, час, или пять часов, но когда я открыл глаза вокруг меня собрались батраки. Они смотрели на меня как на восьмое чудо света. Особенно Тарас.

— Ты… Ты только что пил живу из священной рощи? — Изумнённо спросил он у меня.

Я кивнул, Тарас подошел ближе и положил руку на дубок, после попытался повторить то же самое что делал я. Однако это вышло ему боком. Кожа на кисти моментально покрылась зеленоватыми язвами из которых потекли ручейки крови и Тарас отдёрнул руку.

— Как ты это сделал? Живу из рощи может пить только леший. — Спросил он баюкая изуродованную руку.