– Не разорюсь, – отмахнулся парень. – Давай лучше хоть в ресторан какой сходим. Всё веселее, чем эту тягомотину слушать. Они же спят на ходу, – фыркнул он чуть громче, чем было нужно.

– Согласна, это не пьеса, а какая-то коровья жвачка, – усмехнулась Катерина в ответ.

Егор поднялся и, подав ей руку, повёл женщину к выходу. Заметивший это переводчик текста жестом остановил действие и, поднявшись, на весь зал поинтересовался:

– Вам так не понравилась пьеса, молодой человек, что вы решили покинуть нас? Но ведь спектакль только начался. Это грубо, не находите?

– Пьеса нудная, артисты спят на ходу, а главное, что они не итальянцы. У них выговор, словно у биндюжников с одесского Привоза. Потрудились бы хоть язык как следует выучить, шельмы, – не остался Егор в долгу.

– Хотите сказать, что знаете итальянский лучше итальянцев? – иронично уточнил мужчина.

– Уж поверьте, я бы произнёс текст гораздо лучше, – усмехнулся Егор, переходя на итальянский язык.

– Он прав, – послышалось откуда-то из первых рядов. – Они и вправду шельмы. Молодой человек произнёс фразу на языке, и она звучит гораздо вернее, чем у этих паяцев, – добавил, поднимаясь, крупный, импозантный мужчина в солидном возрасте. – Я три года прожил в Италии и точно знаю, как звучит их язык.

– Шельмы, мошенники, – послышалось из зала, и публика начала покидать зал.

– Я этого так не оставлю, – зло пообещал псевдопереводчик, не сводя взгляда с парня и его спутницы.

– Паяц, – фыркнул Егор, выводя Катерину из зала.

* * *

Толпа схлынула с крыльца здания театра, и Егор, оглядевшись, с мрачной иронией проворчал:

– М-да, сходили на спектакль. Прости, Катюша. Я и помыслить не мог, что всё так получится.

– Бог с тобой, Егорушка, – тихо рассмеялась женщина. – Надо признать, это было даже занятно. Вот уж не думала, что такое возможно.

– Какое? – не понял парень.

– Вот так, на слух понять, что человек не тот, за кого себя выдаёт.

– Если ты не заметила, то это не только я приметил, – напомнил Егор. – Там ещё какой-то господин был, который долго в Италии прожил.

– Да, помню. С него всё и началось. Вся именитая публика разом следом за ним поднялась, – со смехом кивнула Катерина.

– Вот он! – раздалось за спиной, и Егор, оглянувшись, увидел, как от дверей театра к ним быстрым шагом спешат трое молодых крепких мужчин, за которыми колобком катился тот самый сценический переводчик.

– Похоже, меня сейчас станут бить, – зло усмехнулся парень.

– Я стану полицию звать, – решительно заявила Катерина, разворачиваясь к преследователям всем телом.

– Не стоит привлекать к себе внимания. Сам управлюсь, – хмыкнул Егор, хищно усмехаясь и привычно разминая кулаки.

Выждав, когда троица окажется шагах в пяти от них, парень шагнул вперёд и, продолжая усмехаться, негромко произнёс:

– Не советую лезть в драку, господа. Хлопотно это. Я ведь и покалечить могу.

– Ты ещё и грозить смеешь, сопляк! – взвыл подходивший первым мужик и с ходу замахнулся кулаком, целя парню в глаз.

Привычно пригнувшись, Егор пропустил его удар над головой и всадил правый кулак ему под мышку, заставив охнуть и изогнуться от боли. Не останавливаясь, парень хлестнул его левым в челюсть и тут же ударил хуком справа, отправляя в нирвану. Классическая боксёрская двойка заставила мужика крутнуться вокруг своей оси и рухнуть на брусчатку мордой вниз, плашмя. Произошло всё так быстро, что второй мужик ещё только добегал до точки схода, а первый уже лежал.

Шагнув в сторону, Егор обозначил удар левой рукой, заставив второго противника закрыться, и тут же всадил кулак ему в челюсть классическим апперкотом. Только зубы лязгнули. Голова мужика откинулась назад так, что позвонки хрустнули. Звук этот даже сам парень расслышал, мимолётно подумав: «Не хотелось бы убить. Потом с полицией разбираться устану».

Прыгнув навстречу третьему мужику, он качнулся корпусом из стороны в сторону и, попав под шаг, выдал правый крюк. Толком не успевший ничего понять мужик скрючился пополам и, получив дополнительный удар под ухо, с глухим стоном рухнул на землю. Спешивший за ними колобок запнулся на ровном месте, растерянно разглядывая своих лежащих боевиков.

– Ты на кого пасть раскрыть посмел, шваль? – рыкнул Егор, делая шаг вперёд и с ходу всаживая кулак толстяку в живот. Под ложечку.

Ахнув, толстяк со стоном сложился пополам, судорожно пытаясь ухватить хоть глоток воздуха сведённой судорогой диафрагмой.

– Скажи спасибо, что я с дамой. Иначе уже б кровью у меня харкал, – зло добавил парень, вполсилы пиная его в рожу. – А это, чтобы лучше запомнили, – добавил он, опуская каблук ботинка на запястье ближайшего мужика.

Сломав всем троим правые запястья, парень мрачно оглядел учинённое побоище и, вздохнув, мрачно проворчал:

– Всё настроение испортили, сволочи.

К устроенной им инсталляции подкатила карета, из которой выглянул тот самый господин, что подтвердил слова парня, и, оглядев лежащих, одобрительно усмехнулся: