Это словно возвращение в приемную семью, и Стоун прекрасно знает, насколько унизительна эта подпись — именно поэтому он ее и опубликовал.

10.СТОУН

Мне приходится выключить телефон перед тренировкой. Мой пост завирусился, и им поделились более двух тысяч раз. Не говоря уже о лайках и комментариях от людей далеко за пределами Шэдоу Вэлли.

Сначала это были просто другие студенты. Они смеялись над Рен так же, как и я. Но потом начали приходить сообщения. Дерьмо вроде того, что Рен спит в их кроватях. Шутки о том, приучена ли она к горшку или знает ли какие-нибудь трюки.

Намеки на такие вещи, на которые они не имеют никакого права.

Я вставляю наушники и начинаю разминку вне льда, не обращая внимания на других игроков. Они тоже меня игнорируют, чувствуя мое паршивое настроение за версту. «Sweet Emotion» от Aerosmith помогает мне настроиться, и я увеличиваю громкость на своем стареньком iPod, пока не перестаю слышать что-либо еще.

Кто-то резко дергает меня сзади за футболку и разворачивает. Я едва успеваю сгруппироваться, как Эван впечатывает меня в стену. Он в ярости, судя по тому, как вздымается его грудь. Эван не из тех, кто разводит драки. Он играет чисто. Если кому-то и нужно врезать и кинуть в борт или вправить мозги — это точно не его задача.

Но сейчас он выглядит так, будто готов меня убить.

Я вытаскиваю наушник и бросаю на него раздраженный взгляд.

— Какого хрена?

— Ты не имел никакого права, — кипит он. — Это уже чересчур, ублюдок.

Я цокаю и отталкиваю его от себя. Требуется секунда, чтобы понять, что он говорит о фотографии. Ну конечно, блядь.

— Ты даже не ее брат, — огрызаюсь я. — И ты отдал ей мою комнату. Она творит всякую дичь, а ты даже не замечаешь этого, потому что так одержим идеей иметь сестру. Как будто восполняешь какой-то детский комплекс.

— Ты все, блядь, перекрутил! — кричит Эван. — Удали пост. Немедленно.

Я закатываю глаза.

— Как только Рен наберется смелости и попросит меня сама — удалю. А пока... — Я отворачиваюсь от него и беру коньки. Пока готовлюсь к выходу на лед, Aerosmith сменяется яростной Nirvana. Я отключаюсь от всего этого дерьма и выезжаю на каток.

Тренер не одобряет, когда мы катаемся с наушниками, но ничего не говорит о разминках. Возможность играть под его началом оправдывает весь тот маразм, что творится в хоккейном доме. Я расту как игрок, показываю лучшую игру. У него по-настоящему сильная команда, и я искренне его уважаю.

Именно поэтому я умолял отца отпустить меня в Шэдоу Вэлли.

И именно поэтому Рен должна уйти.

Она может работать в любом ресторане, в любом городе. Честно говоря, девчонка, вероятно, так и останется официанткой на всю жизнь. Когда ты на самом дне, выбраться оттуда чертовски трудно.

Я убираю наушники и изучаю расписание тренировки, приклеенное к борту. Сначала физподготовка, затем индивидуальные упражнения. Физподготовка обычно означает пытку на языке тренера, но не стану врать — мне даже нравится чувствовать, как после нее болит все тело.

Выходит тренер. Мы выстраиваемся для спринта, и я избегаю Эвана. Звучит свисток. Я выбрасываю все из головы, концентрируясь только на скорости. Я выкладываюсь на максимум, и к тому времени, когда раздается двойной свисток, служащий сигналом к перерыву, мои мышцы уже горят.

— Пять минут, затем переходим к упражнениям. — Тренер уходит со льда.

Вся команда идет за бутылками с водой на скамейке. Я откручиваю свою, срываю шлем и выливаю половину на голову, а остальное выпиваю почти залпом. Холодная вода ощущается как рай на моей разгоряченной коже, и я снимаю перчатку, чтобы провести пальцами по волосам.

Эван продолжает игнорировать меня, и меня это устраивает. Я не горю желанием снова выслушивать его долбаные крики.

— Стоун!

Женский голос пронзает меня насквозь. Это хуже, чем скрежет ногтей по доске. Я оборачиваюсь на звук с поднятыми бровями. Этот голос невозможно не узнать.

И, конечно же, Рен марширует по льду так, словно он, блядь, принадлежит ей.

— Стоун, — снова кричит она.

Почему она должна быть такой чертовски красивой? Ее темные волосы заплетены в косу, на лице ни грамма макияжа, а карие глаза буквально прожигают меня взглядом. На ней мешковатая футболка и черные шорты.

Неподходящий наряд для осенней погоды.

И чем дольше я на нее смотрю, тем яснее понимаю: это моя чертова футболка.

Что за херня?

Это выводит меня из себя. Что означает, что она сделала это нарочно, потому что ей чертовски нравится издеваться надо мной необычными способами. Как с вибратором. Или присваиванием моей одежды.

Она проходит весь каток до меня, отмахиваясь от Эвана, когда тот пытается её остановить. Ее челюсть сжата.

Ей чертовски повезло, что тренер уже ушел в свой кабинет, иначе нам всем пришлось бы несладко. Она приковывает к себе всеобщее внимание, но и я тоже.