— Эта манжета из шкуры гриззура? Поэтому ты сохранил убитого монстра?

Не для того, чтобы его кровь не привлекала других хищников, а для того, чтобы из его шкуры можно было делать манжеты и жилеты.

Шкура была невероятно прочной. Жесткой. И, вероятно, более удобной, чем металлические нагрудники.

— Перестань задавать вопросы, Кросс. Дерись, черт возьми. Атакуй.

— Я дерусь, — закричала я, мой голос сорвался. — Я пытаюсь.

— Недостаточно. — Он наклонился, заглядывая мне в лицо. Его глаза превратились в серебристый вихрь, и остальная часть мира растаяла. — Не знаю, почему я удивлен. У куэнтинов обычно лучше получается убегать, чем сражаться.

— Я не убегаю.

— Тогда перестань отступать. Ты хочешь стать королевой Туры? Тогда ты не должна бояться.

— Я не хочу быть королевой Туры. — Признание прозвучало так быстро, что я вздрогнула.

Он усмехнулся.

— Значит, ты предпочла бы гнить в золотом замке, превращаясь в ничто, пока твоя семья не забудет о твоем существовании? Ты была для них никем. Твой отец отказался от тебя, не моргнув глазом. Твоя сестра устроила представление, что прощается с тобой, но я готов поспорить, что она уже в постели твоего жениха. Мужчины, который также отпустил тебя без боя. А разве у тебя нет младшего брата? Они хотя бы позволили вам попрощаться?

Ни один удар, который он нанес сегодня, не был сильнее. Это была каждая неуверенность, вырванная из самых глубин моего сердца и выплеснутая в грязь, чтобы он растоптал ее своим ботинком.

Это было безжалостно. Непростительно.

Но это была правда.

Ярость, которую я не испытывала раньше, горела у меня под кожей. Она была горячей и злобной, и вибрировала во всем моем существе. Мои руки сжимали ножи так, что костяшки пальцев побелели.

— Ты злишься, Воробушек? Используй эту ярость. Черт возьми. Сражайся.

Я ненавижу тебя.

Если бы он мог читать мои мысли, я бы хотела, чтобы он услышал это. Я ненавижу тебя.

Его губы медленно растянулись в улыбке.

— А вот и моя королева.

— Прекрати называть меня так, — вскипела я.

— Заставь меня. — Он отступил назад, подняв руки, и дождь заструился по его плечам, по промокшей ткани, обтягивавшей его напряженные мышцы.

Он уронил меч, и тот упал в грязь. Затем он указал на мои клинки и согнул палец.

Если он хотел драться безоружным? Отлично. У меня все еще не было шансов, но я хотела его крови. Я хотела его боли.

Прежде чем я успела хорошенько подумать, я сделала выпад, нацелив ножи ему в шею.

Он велел мне вцепиться монстру в горло, а сегодня здесь был только один монстр.

Страж метнулся в сторону, быстрым движением убрав его с моего пути. Это заставило меня изменить направление и снова последовать за ним. Снова на его поводке.

Но я все равно погналась за ним, не замедляя шага и бешено размахивая руками в воздухе, надеясь, что мне улыбнется удача и я найду опору. Мне было нужно не так уж много.

Раковина его уха. Кончик его носа. Палец или большеберцовая кость.

Жажда крови разлилась по моим венам, как огонь. Перед глазами все заволокло красным.

Он уклонялся от каждого удара, но я не сдавалась, выплескивая весь свой гнев на него, на Завьера, на моего отца за то, что он отправил меня в Туру.

Я использовала эту ярость, наполняя ею свои руки и ноги.

— Быстрее, — закричал он, когда я ударила его по ребрам, но промахнулась. — Шевелись!

Из моего горла вырвался хриплый крик, шум дождя заглушил его.

Я замахала руками, движения стали небрежными, но я продолжала двигаться, продолжала толкать, сильнее и быстрее.

Пространство вокруг нас превратилось в размытое пятно. Остались только эти серебристые глаза.

Мне захотелось вырезать их из его черепа.

Но как бы быстро я ни бежала, как бы быстро ни опускала свои клинки, он всегда был вне досягаемости.

Для него это было легко, не так ли? Я была на грани срыва. Сила в моих руках таяла. Мои ноги были слабыми, колени подгибались. Я приказала им собраться, но сил не оставалось.

Страж истощил меня до глубины души.

Мое зрение затуманилось, дождь попадал в глаза и жалил их при каждом моргании. Я собрала остатки своего контроля и предприняла последнюю атаку, размахивая ножами во все стороны в надежде зацепить его плоть.

Это было самое быстрое движение, которое я когда-либо совершала. Но этого было даже близко не достаточно. Кончик ножа просвистел мимо шеи Стража, всего в нескольких сантиметрах от того, чтобы перерезать ему горло. Но с таким же успехом это мог быть целый континент.

Промах есть промах.

Нож двигался так быстро, что вырвался у меня из рук и отлетел к краю тренировочного круга, где и приземлился с глухим стуком.

Я упала на колени.

— Вставай, — приказал Страж.

Я закрыла глаза, мои плечи поникли в знак поражения.