Ни Бриэль, ни Джоселин так и не справились с морской болезнью, и, чтобы не заставлять их страдать, я посоветовала им как можно меньше двигаться и отдыхать. Когда они спросили о той куче, я посоветовала им не обращать на нее внимания. Они без проблем забыли про брюки. А я же?

Мне стало скучно, а скука означала любопытство.

Почему туранские женщины носили их? Были ли они неудобными?

Я решила выяснить. Так что, пока Бриэль ходила на кухню, чтобы проверить, готов ли завтрак, а Джоселин бегала, чтобы принести нам таз с водой, я поддалась искушению.

Я планировала натянуть их, отмахнуться от них как от некачественных, а затем выбросить в окно.

Вот только я никак не могла их снять. Ткань была гладкой и эластичной. Кожа подчеркивала изгибы моих бедер. Брюки были достаточно прочными, чтобы держать форму, и в то же время достаточно эластичными, чтобы облегчить движения.

Мои ботинки были черными и сделаны из кожи, которую я никогда раньше не встречала. По текстуре они напоминали чешую. Материал был толще, чем у брюк, прочный, но удобный. Подошва и толстые каблуки добавляли мне роста. Я никогда не буду такой же высокой, как Бриэль или Джоселин, но я возьму все, что смогу.

Туника была мне немного велика, или я просто не привыкла к топам, которые не облегали мою грудь и ребра. Но ее свободный крой давал мне полную свободу движений. Она не жала, когда я поднимала руки над головой.

Было странно, что я не была ограничена одеждой. Мне потребовалось сознательное усилие, чтобы не задрать свои несуществующие юбки.

— Они не ужасные, — сказала я Бриэль.

— Но… брюки — это для мужчин.

Это был ее способ сказать мне, что я выгляжу как мальчик? В некотором роде так и было. Брюки в сочетании с ботинками были немного мужскими. Но я не видела на борту «Резака» ни одного мужчины с цветами на блузке.

Да, брюки были для мужчин. В Куэнтисе.

Мы больше не были в Куэнтисе.

— Они мне нравятся, — призналась я. — Они удобные. И не серые.

— Если дело в цвете, я уверена, мы сможем найти вам платье в Туре. Нам не нужно прибегать к этому.

Я чуть не рассмеялась, увидев ужас на ее лице. Все, что я видела на ее лице в течение нескольких дней, — это печаль и болезнь.

— Очевидно, большинство женщин в Туре одеваются так же, как и мужчины.

Как будто это было оправданием моего наряда. Я была принцессой Куэнтиса. Мы не носили брюк.

Иногда мои собственные мысли звучали очень похоже на голос Марго.

— Значит, вы будете носить их, чтобы вписаться? — спросила она.

— Разве это так уж плохо? Примкнуть к туранцам?

Она вздохнула.

— Наверное, нет. Мне обязательно их носить?

— Нет.

Бриэль не пробудет в Туре достаточно долго, чтобы соответствовать их стилю.

— Хорошо. — Она подошла к кровати и присела на краешек. Ее лицо было бледным, а глаза уставшими. Янтарные искорки в радужках потускнели. — Завтрак будет готов через час. Сегодня утром на кухне полный беспорядок. Одна из защелок шкафчика сломалась, и все, что было внутри, перевернулось во время вчерашнего шторма.

Девятый переход был не для слабаков — предупреждение Завьера подтвердилось. Последние два дня мы страдали от постоянных штормов и волнения на море. Бриэль и Джоселин провели большую часть этого времени в постели.

Я просидела у окна, пока дождь не прошел, вглядываясь в темноту, пока вспышка молнии не осветила ночь.

Океан метался и ворочался в течение нескольких часов, пока, наконец, ветер не утих, а проливной дождь не утихомирил волны.

Этим утром, когда мы смотрели в окно, нам казалось, что мы плывем в новое царство. Вода блестела под солнцем, а безоблачное голубое небо сияло.

— Я поднимусь на палубу, — сказала я Бриэль. — Ты должна пойти со мной.

Мне нужно было выйти из этой каюты и подышать свежим воздухом. Ей это тоже пошло бы на пользу.

— Вы пойдете в таком наряде? — Она оглядела меня с ног до головы.

— Все действительно так плохо?

— Нет.

— Врушка.

Она устало улыбнулась мне.

— Все другое. Но вы выглядите прекрасно, независимо от того, что на вас надето. И волосы у вас сегодня чудесные. Простите, что я не очень помогла.

— Все в порядке. Я была не против заплести себе косу.

Когда я была маленькой девочкой, у меня была няня. Когда я стала старше, у меня появилась камеристка. Но независимо от того, кто должен был помогать мне, всегда случались моменты, когда они уходили, и я оказывалась предоставленной самой себе.

Приезжали гости, которым требовался дополнительный слуга. На вечеринку требовалась помощь всех имеющихся слуг в приготовлениях. В прачечной или на кухне.

Мэй отпускала свою камеристку, а потом крала мою.

Бриэль была со мной дольше всех, почти три года. Но в общей сложности она, вероятно, помогала мне одеваться или укладывать волосы только половину этого времени.

Конечно, я могла бы закатить истерику. Потребовать, чтобы кто-нибудь заплел мне волосы. Но капризы и требования — это был стиль Мэй, а не мой.