Его огромная фигура в чёрном смотрится здесь совершенно неуместно. Чужеродно. Кожаная куртка с клёпками, чёрные джинсы, тяжёлые ботинки. Разве прилично приходить в филармонию, когда волосы всколочены будто после езды на мотоцикле без шлема? Хотя о чём это я? Наверняка причина именно такова.

- Пришёл пожелать тебе хорошо выступить.

- Спасибо. Это очень мило с твоей стороны, но мне уже пора за сцену.

- А поцелуй на удачу? Я соскучился.

    Не думала же я, что он и правда вот так просто отпустит меня. Надо постараться быстрее отвязаться, иначе я действительно опоздаю на своё выступление.

- Давай позже поговорим. Мне правда пора.

- Ты назначаешь мне встречу? – удивлённо заламывает бровь, выворачивая мою фразу так, как ему хочется.

      Ответить нечего, получается, что так.

- Но у тебя ещё есть время, – бросает быстрый взгляд на наручные часы. – К тому же ты выступаешь четвёртой по счёту.

     Он и по этому поводу в курсе.

- Иди сюда, – делает шаг ко мне, а я пячусь рефлекторно, пока не упираюсь спиной в столешницу у зеркала.

   Влад протягивает руки и кладёт ладони мне на талию, снова парализуя своей близостью. Приподнимает и усаживает на столешницу.

- Отпусти, – хватаюсь за его запястья, пытаясь оторвать его руки от себя. – Я начну кричать!

- Ну давай, – охаю, когда он разводит мои колени и притискивается вплотную. – Кричи, Лера. Громко. Пусть все узнают, чем тут занимается хорошая девочка Лера перед самым концертом.

    Влад наклоняется к моему лицу и скользит ладонями по ногам под платье. Сердце колотится навылет, дыхание даётся с трудом. Я отчаянно сопротивляюсь, пытаясь оттолкнуть его, но всё без толку.

- Твою ж мать, – шипит Миксаев и, опустив взгляд, сдвигает ладонями моё платье вверх, прикипая глазами к резинке чулок. – Вот так скромная Принцесса.

     Влад сжимает своими большими ладонями мои бёдра на границе резинок и резко выдыхает.

- И как же мне теперь отпустить тебя, девочка?

   Его голос немного хрипит. Я чувствую в нём неуловимые изменения – расчётливый холод пропадает, сменяясь на низкие бурлящие интонации. И тогда мне становится до одури страшно. Взгляд цепляется за захлопнутый замок на двери гримёрной, а потом я снова смотрю в тёмные глаза. В них чёрная бездна, лишённая каких-либо границ.

    Миксаев резко втягивает носом воздух и утыкается носом мне в шею. Я упираюсь затылком в зеркало, боюсь пошевелиться, боюсь даже дышать.

- Влад, – тихо зову. – Отпусти. Пожалуйста.

     Жар тупым ударом страха бьёт в грудь, когда его ладони скользят вверх под платье, оставляя на коже моих бёдер горячий след. Он цепляет пальцами мои трусики и тащит их вниз, продолжая опалять дыханием мою шею.

- Нет, не надо, пожалуйста. Пожалуйста!

     В панике нахожу в себе силы сопротивляться, бьюсь в кольце его рук. Сейчас! Всё произойдёт прямо сейчас. Я не хочу!

    Миксаев отрывается от моей шеи и неспешно стаскивает трусики от коленей вниз, аккуратно высвобождая туфли.

      Засовывает их в карман и, подмигнув, уходит.

16

- Алимова Валерия! Выпускница музыкальной школы номер пять! Лауреат фестиваля инструментальной и камерной музыки «Серебряный звон», дипломант первой степени конкурса мастерства «Певчий сад», победитель онлайн-конкурса «Струна»!

    Ведущая заканчивает говорить, в зале раздаются аплодисменты. Я делаю глубокий вдох и в тишине, громко и уверенно стуча каблуками, выхожу на середину сцены к микрофону на стойке. Громко объявляю начало произведения в микрофон, отбрасываю длинный хвост за спину и ставлю мостик на плечо, прижимаюсь подбородком. Вдох-выдох, прикрываю глаза. Давай родная, мы справимся.

     Киваю концертмейстеру. Когда начинают звучать клавиши, считаю такты и вступаю. Идёт.

    Просто дыши, Лера, и делай то, что умеешь.

  Платье длинное, с первых рядов партера максимум, что видно – мои колени, затянутые в капрон. Влад хоть и мудак, но не оставил бы меня светить тем самым местом, не просто же он так шуганул Колю, который не то что не здоровается теперь, а на другую сторону коридора переходит. Или нет? Или стал бы? Ему-то что до моего позора и унижения.

   На клавишном проигрыше я открываю глаза и понимаю, какой это было ошибкой. Потому что напарываюсь на внимательный взгляд. Перепуганная Машка, развалившиеся в креслах рокеры и среди них Миксаев. Смотрит пристально, словно действительно слушает, как я играю.

    Вижу, как он улыбается и подносит к лицу кулак. Это почти незаметно, но я ведь замечаю клочок белой ткани, зажатый в нём. Мало кто заметил бы, максимум, подумали бы, что носовой платок или салфетка, но я то знаю, что это мои трусики.

     Чёртов ты придурок, Миксаев.

    Очень надеюсь, что он не растрещал о моих трусах своим приятелям. Не похоже, чтобы они смеялись. Один вон, который пепельно-блондинистый, Машке что-то нашёптывает.

     Слишком резко беру аккорд и ловлю удивлённый взгляд концертмейстера. Чёрт. И на то, что тут далёкие от музыки люди сидят, полагаться не приходится.

     Сфальшивили мы с тобой, дорогая подруга. А точнее, я. Прости, малышка.