Я бы сделала выбор, как той ночью, тысячу раз, если бы это означало, что мы с Сид пройдём через это испытание вместе. Чего Кейтлин не понимала, так это того, что не обязательно быть "последней девушкой", единственной победительницей в порочном мире. Могут быть и другие последние девушки — те, кто помогает друг другу в самые тёмные времена и выходят из леса, держась за руки.

— Сид? — когда я увидела её с ножом Брента в спине, то подумала, что упустила шанс извиниться. Но вот она здесь, и я не могу терять ни секунды. Мне нужно всё исправить. — Прости за то, что наговорила тебе раньше. Это была неправда.

Она мотает головой, и внутри всё сжимается, пока она не объясняет:

— Ты была права. То есть, я надеюсь, ты не считаешь меня категорически ужасным человеком. Но твои слова были правдой. Ты имеешь полное право чувствовать себя выгоревшей и несчастной. Иногда я слишком увлекаюсь попытками быть такой, какую все от меня ожидают. У меня такое в первый раз, и я не всегда знаю, как правильнее поступать. Но я точно не всегда внимательно слушала других и хочу это исправить.

— А я не всегда была честной, — признание ощущается как пузырь в груди. — Наверное, я больше не буду работать с инфлюэнсерами.

— Как хочешь, — ей удаётся слабо рассмеяться.

Я нежно сжимаю её в объятиях:

— Это не из-за этих выходных, хотя и из-за них тоже. Просто ты моя лучшая подруга, Сид. Я не хочу, чтобы ты была моим боссом.

— Ладно, тогда ты уволена, — пытается пошутить она. — Придется выплатить тебе выходное пособие и…

— Всё в порядке, — обещаю я. — Со мной всё будет в порядке.

На этот раз я знаю, что это правда. Я могу пережить всё, что будет дальше, если буду честна в том, что мне нужно.

Сид теряет сознание от потери крови, поэтому я обхватываю её руками, стараясь не задеть спину, и помогаю доковылять до Логова. Мы идём по следу, проложенному в снегу во время нашего побега, ориентируясь по брызгам крови. Это медленный марш, отмеченный множеством остановок для отдыха, но босые ноги едва её держат. Они искалечены до предела.

Лес вокруг нас возвращается к жизни. Птицы разносят по небу песню. Вдали шумит водопад.

По мере того, как мы огибаем Логово, звуки меняются — поверх дуновения ветра накладывается какой-то грохот. Я не вижу источника шума за возвышающимся зданием, но звук такой, словно пыхтит машина, взбираясь на холм.

Сид смотрела себе под ноги, стараясь не споткнуться во время нашего путешествия, но теперь она с удивлением поднимает на меня глаза.

— Это что?

Сердцебиение ускоряется, и я киваю. Кто-то за нами приехал. Хочется плакать.

— Звук двигателя.

И тут хлопает дверца машины.

"Это полиция", — думаю я, но из леса доносится лай, а потом к нам по снегу скачет собака — милые карие глаза, длинные мягкие уши, бархатная мордочка.

— Гобой?

Он тычется мокрым носом в мою ладонь, его хвост хлещет меня по ноге. Он так счастлив видеть меня.

Я не сразу понимаю, что смотрю мимо него и вижу, как Ник выходит из-за угла Логова, а затем всё тело наполняется надеждой.

— Хороший мальчик, — шепчу я, когда собака бежит обратно к мужчине, которого я никогда не переставала любить.

При виде нас Ник срывается на бег, подходит, чтобы поддержать Сидни с другой стороны и принять часть её веса на себя. Вместе мы медленно продвигаемся к передней части Логова.

— Ты здесь, — прохрипела я. — Приехал раньше полиции.

Взгляд Ника встречается с моим, тёплый и обеспокоенный:

— Что, чёрт возьми, произошло?

Сидни издаёт влажный кашель, переходящий в горький смешок:

— У тебя много времени?

Позже у нас будет время поговорить, подробно рассказать об убийстве Кейтлин и Брента. Но пока он не говорит об этом, чтобы мы могли перевести дух. Ник, который всегда был терпелив и добр.

— Я знал, что что-то не так, Люси. Ты не отвечала на мои сообщения. Поэтому я начал смотреть сторис каждого в социальных сетях.

У меня на сердце становится как-то странно от осознания того, что он не отписался от меня даже после того, как я его оттолкнула. Он хотел меня видеть; я продолжала быть ему небезразлична.

— Не понимаю, — говорю я ему. — У нас пропал Wi-Fi. Не было никаких сторисов.

— Были, — он бросает взгляд в сторону Сидни.

Он вздыхает и сообщает, что у Сидни были худшие выходные в социальных сетях. Половина её подписчиков считает, что она планирует рекламный трюк, а другая половина думает, что она сошла с ума, но все они сходятся в том, что перспективы не очень заманчивы.

У Кейтлин, должно быть, были запасные планы, чтобы уничтожить нас всех. Если бы Сидни выжила, она бы этого не пережила.

Возможно, Кейтлин и была не в себе, но она также была бесспорно умна — как злой грёбаный гений.

Жаль, что мы оказались умнее.

— Я слышал о метели, — рассказывает Ник, — и приехал так быстро, как только смог. Я уехал вчера, но до сегодняшнего утра объезжал поваленное дерево, — он смотрит на обескровленную Сидни, обмякшую между нами. — Боже, если бы только я добрался сюда раньше.