– Так поделитесь ею. Вот он я, тут стою, покажите мне эти письма. Давайте показывайте! – Брехт повысил голос, раз препираются, значит, нет у них писем, кто-то из англичан пожаловался брату, а тот прислал депешу министру. Слова. И ничего больше. Нет доказательств.

– Мне сообщили…

– Письма покажите! И человека представьте, который вам это сказал. Я вызову его на дуэль. Это не мне оскорбление он нанёс, а государю императору. Он обвинил российского генерала в подлости, а значит, нанёс оскорбление государю, которого я представлял на Кавказе. Кто этот негодяй? Назовите имя!

Поплыл Воронцов, заозирался, тоже на Кочубея посмотрел. Всё же замешан и этот новоиспечённый министр в заговоре против Витгенштейна.

– Это не подлежит обсуждению, – наконец после длительной паузы промямлил Воронцов.

– Нет уж, Александр Романович, вы назовите источник ваших обвинений. Я и сразу с сомнением отнёсся к вашим словам, а теперь, выслушав Петра Христиановича, и вовсе хочу воочию увидеть эти письма. Прав князь Витгенштейн, это и мне оскорбление. Я вас слушаю, граф! – Александр шагнул к министру и тоже голову набок склонил, но это не тот жест, что у Брехта. Это просто тугоухость, повернул к Воронцову ухо, которое лучше слышит.

Граф Воронцов стал переминаться с ноги на ногу.

– Граф! – нажал голосом Брехт. – Вам государь вопрос задал!

– Это… Мне… Это было в послании из Лондона, – наконец промычал министр.

– Это не ответ. Я жду фамилию, чтобы вызвать клеветника на дуэль, – ещё даванул голосом Брехт.

– Александр Романович! – и Александр подбородок задрал.

Воронцов снова оглянулся на Кочубея, но тот, как и остальные министры и царедворцы, сделал пару шажков назад от встрявшего в непонятку графа.

– К моему брату в Лондоне обратился государственный секретарь по иностранным делам – Роберт Дженкинсон, второй граф Ливерпуля, – промямлил министр.

– Сам обратился? – что-то сомнение взяло Брехта, уж больно большую шишку Воронцов назвал.

– Нет, с его слов человек из Форин-офиса.

– Человек? Александр Романович? Вы в своём уме, вы тут всех оскорбляете по тому, что какой-то человек в Лондоне по пьяной лавочке чего-то брякнул вашему брату алкоголику и такому же содомиту, как вы?! – Пётр Христианович решил, что лучшая защита, это удар по… Ну, в общем, вам по пояс будет.

Во всём Зимнем дворце воцарилась гробовая тишина.

– Милостивый государь! – зафальцетил Воронцов.

– У меня есть такие же проверенные источники информации, как и у вас. Мне сказали, что у вас есть в прислугах мужик здоровущий, как я, который пользует вас как женщину, – развёл руками князь Витгенштейн и подмигнул Кочубею.

– Ик. – Все повернулись к министру внутренних дел.

– А… Я… Не… О чём… Что вы такое говорите, князь? – красный как помидор после минуты блеяния и икания выдавил Кочубей.

– Чистую правду. Раз уж тут пошла такая склока, то лучше все точки над «i» поставить. – Своей красной физиономией Кочубей словно нарочно подтвердил слова Брехта.

Теперь тишина висела подольше. Народ переглядывался, но даже охнуть боялся.

– Гавриил Романович? – нарушил молчание государь. – Вы у нас министр юстиции и самый заслуженный человек здесь, что вы скажете? – А Гавриил Романович – это не кто иной, как Державин. Достали старичка и такую интересную должность всучили. На министре юстиции лежали прокурорские обязанности при верховном уголовном суде.

– Кхм. – Державин парик поправил. Старенький и лысенький, наверное. Единственный среди присутствующих в парике. – Я думаю, что нужно вызвать к государю посла Великобритании и потребовать у него объяснения, почему английские офицеры воюют на Кавказе против Российской империи. Заодно стоит ему напомнить об обязанности Великобритании удалить войска с Мальты и вернуть остров в руки иоаннитов. А Александру Романовичу нужно либо застрелиться, либо вызвать на дуэль князя Витгенштейна. Вам же, ваше императорское величество, я полагаю, нужно сей поединок чести разрешить в виде исключения. А если граф Воронцов останется жив, то отправить его в Сибирь в ссылку, за распространение клеветы и вымыслов на уважаемых людей и ваше императорское величество.

Йес! Ай да Державин. Что значит человек, при Екатерине-матушке воспитанный.

– Да я… – взвизгнул Воронцов.

– Александр Романович, ведите себя достойно. Вы не в Содомии своей, а на приёме у государя, – добил беднягу Сергей Кузьмич Вязмитинов – министр военно-сухопутных сил. Крепенький такой дедок, весь в золоте орденов.

– На самом деле, – согласно кивнул и Мордвинов Николай Семёнович – бывший министр морских сил. Не меньше золота на груди и бриллиантов.

– Согласен с Гавриилом Романовичем, – бросил гирьку на весы и нынешний морской министр Павел Васильевич Чичагов. Ну, ещё бы, можно сказать, друзья с Витгенштейном.

Нда, а ведь в совете министров фракции образовались, и теперь старики решили молодёжь утопить. Вовремя он горсть дрожжей в сортир этот бросил.