Сабина улыбнулась. Кто бы мог подумать? Он и правда оказался еще способен учиться. Пока ее новый собеседник рассказывал о себе, Сабина снова посмотрела в другой конец зала, где Анна Бишофф уже разговаривала с Инго – парнем с неприятным запахом изо рта и потными руками.

Собеседник Сабины прервал рассказ:

– Все в порядке?

– Да… минутку. – Она увидела, как неловкий тип протянул Анне меню, и та начала его листать. Похоже, Мийю тоже это заметила – она повернула голову и посмотрела на Анну. Это был момент передачи?

Анна поднялась, засунула что-то в свой маленький кожаный рюкзак и направилась в коридор, ведущий к туалетам. Сабина вскочила. Насколько она могла разглядеть, под бокалом Анны лежала купюра в десять евро. А из свернутой салфетки торчал только нож. Вилка пропала. Анна получила то, зачем пришла, – и почувствовала ловушку.

Теперь поднялась и Мийю. Но Снейдер был быстрее и уже уверенно шагал по залу в сторону коридора. Разговоры за столами мгновенно стихли.

– Что произошло? – крикнула одна из женщин.

Снейдер еще раз обернулся и крикнул группе:

– Меня не удивляет, что вы все одиноки! – Затем достал телефон из кармана пиджака. – Задний выход – захват! – прошептал он в трубку.

Глава 17

Леа не хотела проводить свой день рождения в одиночестве дома, поэтому, как только Гернот ушел, она села в машину. И минут через десять была уже на другом конце Куфштайна – там, где ее двоюродная сестра Вики вот уже три года жила в небольшом съемном домике с садом.

Их отцы были братьями, и после смерти отца Леа Вики осталась единственной родственницей, с которой она еще поддерживала связь. Родители Вики тем временем уехали в Германию, сделали карьеру менеджеров в нефтяном концерне, а потом перебрались на Зюльт. С дочерью они разорвали отношения: Вики, как выражалась Камилла, была фанатичной эко-маньячкой, которая от всей души желала своим консервативным родителям чумы и мора. В политических взглядах Вики отличалась завидным радикализмом. Если она и ездила в Германию, то вовсе не затем, чтобы навестить родителей, а чтобы стоять в первых рядах на демонстрациях во время «Дней хаоса» в Ганновере.

Леа припарковала машину рядом со старым белым «фольксвагеном-жуком» Вики. Тот, как почти всегда, стоял перед домом, а не в пристроенном гараже – Вики было просто лень выходить из машины и вручную открывать гаражные ворота. Помимо автомобиля, о том, что хозяйка дома, свидетельствовал и свет в гостиной. К тому же из дома доносился хард-рок. Похоже, Вики как следует «глушила» себя – и, зная ее, не одной лишь громкой музыкой.

Леа несколько раз подряд нажала на звонок, и мгновение спустя Вики распахнула дверь. В руке у нее был бокал, она стояла босиком – в рваных джинсовых шортах, едва прикрывавших ягодицы, и выцветшей футболке с рок-группой Whitesnake. У нее тоже были рыжие волосы, хотя и не такие длинные, как у Леа; обычно – как и сейчас – она заплетала их в небрежную косу, торчавшую из-под бейсболки.

Вики сдвинула очки на кончик носа и подозрительно посмотрела на Леа поверх оправы.

– Мы знакомы? – спросила она хриплым голосом.

– Это что, должно быть смешно? – тут же подала голос Камилла.

Леа не ответила, а просто ждала, уперев руки в бедра.

Наконец Вики вытянула указательный палец и ткнула им в сторону Леа:

– Вы ведь та самая малоприятная дама, у которой сегодня день рождения, верно?

– Возможно, – пробормотала Леа.

Вдруг Вики расплылась в ухмылке.

– Ты получила мое эсэмэс?

– Да, получила. Спасибо.

– Еще раз… с днем рождения, сучка! – Вики обняла Леа и чмокнула ее в щеку – крепко и влажно. От нее пахло алкоголем. – Проходи. – Она вытянула шею и огляделась снаружи. – А своего айтишника ты что, с собой не привела?

– Ему пришлось на две недели уехать к матери.

– О, черт возьми… Ну и ладно. Значит, будем праздновать вдвоем и оторвемся по полной.

– Да ладно – мне еще за руль…

– Да не переживай! – Вики встала за спиной у Леа и, изображая шум поезда, втолкнула ее в гостиную.

Вики была взбалмошной, безудержной особой – полной противоположностью Леа, старшей на шесть лет и куда более спокойной по характеру. И все же с подростковых лет они были как сестры. Забавно, но Вики с ее анархическим взглядом на жизнь ничуть не смущало, что Леа работала на баснословно богатых снобов из высшего общества, которых Вики так презирала, – возможно, потому, что она знала, как тяжело Леа всю жизнь шла к этому успеху. Тот факт, что Вики время от времени тоже перепадало от денег, которые Леа зарабатывала в немыслимых количествах, вероятно, был еще одной причиной ее благосклонной сдержанности.

В гостиной они остановились у домашнего бара. Вики открыла его и поставила бокал.

– Что будем пить? Я бы… О черт! – Она скривилась, подалась вперед, словно от резкой боли, и прижала ладонь ко лбу.

– Что случилось? – крикнула Леа. – Опять мигрень?