Она уже подскочила на ноги, когда веревка, за которую она была привязана, натянулась. Кто-то дернул ее с той стороны палатки, и Иштар рухнула на землю словно подкошенная. Волоком она проехала по шкуре, отчаянно пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, и врезалась в полог палатки, который натянулся так, что заскрипели удерживающие его палки. Но сила, с которой ее тянули, была велика, и в конце концов Иштар невольно снесла палатку и оказалась снаружи. Там она увидела, что стражник с ее веревкой в руках вскакивает на коня.

Она громко, на разрыв закричала и беспорядочно зашарила вокруг руками, ища нож, меч, наконечник копья – что угодно, чтобы перерубить веревку. Удерживающий ее хазарин обернулся на мгновение, и по его лицу расползлась презрительная гримаса. А затем он ударил пятками коня, и Иштар, крик которой так и застыл в воздухе, прикрыла глаза, приготовившись к неминуемой смерти.

Ей навстречу летела земля из-под лошадиных копыт, проносились справа и слева палатки и перекошенные от ужаса лица мертвых воинов. Поначалу лошадь стражника шла медленно, но с каждым шагом она все набирала и набирала ход, и Иштар ощущала, как истончается, рвется на спине плотный кафтан, который она надела. Ногу, за которую цеплялась веревка, она и вовсе уже не чувствовала – из-за боли казалось, что ее уже оторвали.

Все закончилось так резко, что она и опомниться не успела. Со свистом стрела перерубила веревку, и на мгновение Иштар повисла на тоненьком волоске. Но с глухим звуком лопнул и он, и вторая стрела Барсбека настигла стражника. Застонав, тот свалился с коня, словно мешок, и к моменту, как коснулся земли, был уже мертв. Стрела с наконечником-полумесяцем перерезала ему горло, и он захлебнулся собственной кровью.

Прямо над Иштар раскинулось бесконечное, необъятное небо. Она не могла пошевелиться. Только чувствовала, как бегут и бегут по щекам слезы, пока не увидела склонившегося над нею Барсбека. До своего последнего дня не забудет она ужас на его лице, когда он посмотрел на нее. И тотчас дикий, первобытный страх сменился небывалым облегчением. Барсбек рухнул рядом с ней на колени, обнял за плечи и прижал к своей груди, качая, словно дитя.

Вокруг стояла пронзительная тишина, нарушаемая лишь несвязным бормотанием мужчины.

- Я убил бы его еще тысячу раз, - шептал Барсбек в исступленной злобе, а у Иштар даже не было сил, чтобы поднять руку и погладить его по грязной, закопченной, покрытой пылью и потом щеке.

«Я жива», - хотела шепнуть она, но из губ вместо слов вырвался лишь тяжелый стон. Она моргнула и поняла, что все еще плачет. Ей хотелось сказать ему, как она отчаянно ждала его и надеялась, но голос не слушался. Иштар могла лишь смотреть Барсбеку в глаза и тонуть, бесконечно тонуть в любимом взгляде.

- Все, Чичек, все, - встрепенулся Барсбек и вскочил на ноги. – Скоро все закончится. Я здесь.

Он пошатнулся, но устоял и донес Иштар до лошади, крепко прижимая к груди.

- Нужно ехать, - сказал он и помог ей взобраться в седло.

Застонав и прокусив губы, она кое-как схватила поводья ободранными пальцами и попыталась разлепить мокрые от слез глаза, чтобы посмотреть на своего спасителя.

Барсбек был ранен. Она видела, что у него на боку расплывалось багряное пятно. Он пытался прижать рану ладонью, но, плюнув, срезал с первого попавшегося мертвого хазарина часть кафтана и, скомкав ткань, запихнул ее под тонкий нагрудник.

- Как ты здесь... – с трудом прохрипела Иштар.

Она провела по затылку ладонью и посмотрела на свои пальцы. На них, влажно поблескивая, осталась кровь. Двигаясь осторожно, она огляделась. Кажется, Барсбек в одиночку вырезал всех, кто остался в лагере. Их тела валялись повсюду, куда бы она ни посмотрела. Лишь рабы разбежались в разные стороны, прихватив оставшихся без всадников коней.

- Я не отдам тебя русу, - с жаром произнес Барсбек и, подойдя к ней, сжал ее окровавленную ладонь, смешав их кровь. – Никогда не отдам. Ты моя, слышишь, моя!

- Там идет битва, - Иштар зачем-то махнула рукой в сторону горизонта, на что мужчина лишь небрежно повел плечами.

- Я знаю, - сказал он и свистом подозвал своего жеребца. – Мы с тобой уходим. Ты удержишься в седле?

- Да, - помедлив, кивнула Иштар и облизала губы. – Думаю, да.

Она по-прежнему почти не чувствовала ногу, которую опутывал обрывок веревки, но думала, что какое-то время она сможет продержаться. Главное, что были целы руки. Она снова потрогала затылок и шею, почувствовав, как по коже медленно струится кровь, спускаясь все ниже и пропитывая собой ее разодранный кафтан.

Кажется, что-то пробило ей голову, пока Иштар волокли по земле. Оттого и перед глазами все расплывалось.

- Едем, Чичек, едем! – крикнул Барсбек и ударил пятками жеребца.

Застонав от боли, Иштар с трудом последовала за ним. Каждый шаг лошади раскаленной вспышкой отдавался в ее измотанном, потрепанном теле. Наверное, именно это чувствует человек, когда его казнят, забивая камнями.