Вот и нынче, разглядев получше девок, вышедших встречать ладожскую дружину, Горазд поспешно отвернулся и уставился на макушку своего Ветра, который смешно шевелил ушами. Заметившая его терзания Чеслава развеселилась и даже склонилась в его сторону через седло.

⁃ Ты не тревожься, девки тебя не съедят! – она улыбнулась.

⁃ Я и не тревожусь! – буркнул Горазд.

Больно надо, на срам такой глядеть!

Черноводский князь с несколькими ближниками встречал их за воротами. То ли заранее Горазд дурно к нему был расположен, то ли и взаправду все так и было, но князь ему не пришелся по нраву. Другое дело, что его, кметя, о том и не спрашивал никто.

Буян Твердиславич, черноводский князь, зимами годился Ярославу Мстиславичу в отцы. Был он низок и черноволос, и волосы его напоминали жесткую солому. А вот бороды али усов он совсем не носил – токмо черную короткую поросль на щеках да подбородке. На лицо был он смугл, даже нынче, в середине зимы, когда уже не светило жгучее степное солнце. Со стороны, коли не знать, по первости и с хазарским воеводой его можно было спутать.

Горазд решил, что рта сегодня вовсе не раскроет. Чтобы дурные мысли наружу не вырвались.

У черноводского князя и голос был под стать лицу: тяжелый, скрипящий, похожий на воронье карканье.

Терем Горазду после ладожского показался бедным да ветхим. Низенький какой-то, маленький. Ни гридницы отдельно стоящей, ни резных украшений на крыше да башенках, ни деревянной росписи - ничего не было! Даже вежи не было, а ведь и дитя знает, что без вежи нет и терема! Но Ярослав Мстиславич лица не кривил, и кметю не предстало.

Внутри двора оба князя спешились и обнялись, крепко придерживая друг друга за плечи. Приезд гостей не был встречен привычным собачим лаем, как бывало на Ладоге, когда собаки рвались к своему хозяину.

⁃ Тяжелый путь проделало твое войско, - сказал Буян Твердиславич, оглядывая ладожских дружинников, которые также спешились вслед за своим князем.

Проследив за его взглядом, Ярослав сдержанно кивнул.

⁃ Где же все твои хоробрые воеводы? – продолжая рассматривать людей за спиной князя, спросил Буян Твердиславич. Разглядев среди них девку, он вскинул темные брови и даже вперед чуть подался.

- Неужто на Ладоге оставил?

Недобро прозвучали его последние слова, хотя и попытался он смягчить их улыбкой. Но слишком уж притворной показалась она Горазду. И правда, Ярослав Мстиславич взял с собой нынче одну молодшую гридь, лишь Лутобор был из старшей дружины.

⁃ Воеводы с войском, - сухо отозвался ладожский князь. – Где ж им еще быть.

Коли не пришлось по нраву его ответ Буяну Твердиславичу, то ничего тот не сказал. Кивнул и отвернулся, наконец, от Чеславы, замершей в сторонке с каменным лицом.

⁃ Лазню мы вам истопили. Отдохните с дороги-то, а после потолкуем. Пир будет! – сказал черноводский князь и снова улыбнулся – также притворно.

Нет, не напрасно он Горазду с первого взгляда не понравился. И на хазарина лицом не напрасно тот был похож – смуглый, черноволосый. И нос у него был заостренный да горбатый – ну как есть, птичий клюв! И глаза раскосые... Видно, немало там всякой крови было намешено.

А как настала пора в бане мыться, про которую черноводский князь сказал, что истопили ее для дорогих гостей, так еще пуще прежнего пришлось Горазду дивиться. Дома-то, на Ладоге, какие бани были? Добротный сруб на пять стенок, с лавками, ковшами да ушатами с водой, все как положено. С пушистыми, душистыми вениками да с сухими травками, развешанными по углам.

А тут? Стыд сказать, в печи мылись! Горазд как увидал впервые, так едва рот закрыть смог. Летом-то, в тереме Некраса Володимировича, в лютую жару все из колодца водой поливались – хоть самую малость прохладнее становилось. В баню толком, считай, и не ходили. Потому-то тогда Горазд и не понял, что про привычную, добрую баньку в южных землях и не ведает никто! А в холода прямо в печь залезают! Не бывать от такого мыть добру, это любой дурак скажет.

Это ж еще придумать надо, чтобы в печь сперва доски укладывать, а поверх – влажное сено, да ушат с горячей водой ставить. Закрывались заслонкой да мылись изнутри. Горазд думал все, как вернется на Ладогу да матери с сестренками расскажет – то-то потеха будет! Еще и не поверят ему на слово. Да он и сам бы не поверил, коли б где услыхал – глупость ведь несусветная. Да, с родимой банькой ничего не сравнится.

Худо-бедно, но опосля лазни позвали их в терем на пир. Та гридница ладожской была не чета! Втрое, кабы не вчетверо меньше. Темная, окошек мало совсем, лучины да жировики через одного горят. Балки под деревянным срубом никак не украшены, ставни узором не покрыты. Да и стол скуден угощениями был. От хозяев терема пришел на пир князь с несколькими воеводами, да и все. Никого больше из дружины Горазд не видел.