Выходит, не только она помнила тот забавный случай. Гридница содрогнулась от хохота, а бедный, вновь покрасневший Горазд не знал, куда деть взгляд.

Муж сжал пальцы Звениславки, и она улыбнулась.

- Он уже готов сквозь землю провалиться, - сказала она, поглядев на Ярослава.

Тот улыбался – умиротворённо и расслаблено, как не улыбался уже давно. А потом она перехватила жгучий, недобрый взгляд с другого конца стола и приложила немало усилий, чтобы не вздрогнуть и не выдернуть руку.

- Ништо, - добродушно усмехнулся князь. – Пусть обвыкается.

- ... лишь бы в битве нас с хазарами не перепутал, - слово взял воевода Крут, решивший, что на долю Горазда в тот день выпало недостаточно испытаний.

- Да уж молодые куда зорче тебя будут, дядька Крут! – Стемид обнажил в улыбке белые зубы, и воевода погрозил ему кулаком через стол. – Сам гляди, не перепутай!

- Поговори мне тут, давно сам в отроках бегал, беспортошный да бесстыжий.

- Так сотник беспортошным и остался! - развеселился кто-то из старшей гриди. – После девок портки едва вздевать поспевает, диво, что без них еще ни разу к князю не явился!

- Без девок али портков?

Звенислава залилась густым румянцем и опустила голову, поджав губы, чтобы не рассмеяться ненароком. Кмети совсем позабыли, что не одни за столом сидели.

- Тот беспортошный, а ты безголовый, - дядька Крут выразительно постучал себя кулаком по лбу, кивком указав в сторону зардевшейся княгини.

- Жениться мне давно пора, - смиренно закивал сотник. – Остепениться.

И покосился. На Рогнеду. Та и на самую малость головы в его сторону не повернула, зато заерзал на скамье братец Желан.

Звенислава закусила изнутри щеку. Ой, что будет...

- Женись, женись! - донеслось одобрение с середины стола. – Вон, князь наш как оженился, какой нарядный ходит, каждую седмицу в новой рубахе! Скоро сам боярин Гостивит ему позавидует, еще одно вече созовет!

Звенислава покраснела бы сильнее, коли б было куда. Теперь уж настала пора Ярославу выразительно стучать себя кулаком по лбу, но развеселившуюся гридь это не угомонило.

- Не слушай их, дурней, - склонившись, прошептал он на ухо жене, пощекотав шею теплым дыханием.

Его взгляд блестел лукавым весельем. Звениславка даже не думала раньше, что Ярослав может так глядеть – словно вовсе он и не князь, который нес на своих плечах тяжелое бремя княжеского венца.

- Да кто за тебя, волочуна, еще пойдет! – веселые гридни тотчас отбрили Стемида. – Тут вон какие завидные женихи из отроков подоспели, и всяко поскромнее тебя!

Один из них встал и, пошатываясь, подошел прямо к Горазду, встав у него за спиной. Дружинник положил огромные ладони тому на плечи и сжал, спросив заплетавшимся языком.

- Ну что, есть у тебя какая любушка на сердце? Оженим тебя первым по весне?

Звенислава прикрыла ладонью рот, чтобы приглушить рвавшееся наружу веселье – до того смущенным выглядел Горазд.

- Что молчишь?! Неужто и впрямь есть?! – кмети насели на него со всех сторон, и ему только и оставалось, что отмалчиваться в ответ на их расспросы.

***

Уже поздним вечером после пира, когда Звенислава переплетала на ночь свои косы, а Ярослав в одних портках сидел на лавке напротив нее, вытянув босые ноги, он сказал.

- Твой брат посватался к Любаве.

Звениславка едва не выронила из рук деревянный гребень и стремительно крутанулась к мужу. Ее длинные волосы густым плащом рассыпались у нее по плечам, кончиками касаясь коленей.

- Воевода Храбр его надоумил, больше некому. Мы с князем Некрасом тогда сговорились, что по весне я отправлю Любаву Доброгневе Желановне на воспитание, а как войдет она в лета, то станет женой старшего княжича, – Ярослав усмехнулся. – Но когда его дочка хвостом крутанула, от сговора я отказался.

Он ни разу не назвал Рогнеду по имени, невольно отметила Звенислава. Ни разу за все время, как ее брат и сестра въехали в ворота ладожского терема.

- Что ты решил? – спросила она мужа, вернувшись к плетению косы.

- Ничего, - Ярослав пожал плечами и завел за голову сцепленные руки. Он с наслаждением потянулся всем телом. – Желан Некрасович нынче князь без княжества.

- Его сожгли хазары, - прозвучавшее в словах мужа равнодушие Звениславу покоробило, и она вступилась за брата.

- И по весне они за это заплатят, - по-прежнему ровным голосом отозвался Ярослав. – Вот тогда и со сватовством решу.

- Любава совсем еще дитя, - пробормотала Звениславка себе под нос.

- А как с мечом с Чеславой скакать – так это не дитя? – он выразительно хмыкнул. – А может, по весне, и ты меня дитем порадуешь?.. – добавил гораздо тише и посмотрел на нее с немым вопросом.

То, как едва слышно дрогнул его голос в самом конце, тронуло Звениславу. Она покраснела, уже в который раз за долгий день, и с трудом заставила себя не отвести от мужа взгляд. Давно ей следовало рассказать, но она все ждала, страшилась чего-то да не могла подобрать слова.

- Порадую, - выдохнула Звенислава едва слышно и все-таки опустила голову. – Порадую.