- Сдюжу, - поправив рубаху и безрукавку, он поднял с земли воинский пояс. – Дозором же стою.

Чеслава не стала ничего говорить, потому что при всей своей браваде и показном упрямстве отрок Горазд не мог не понимать, что врет самому себе.

- Благодарю, что подсобила, - опомнившись, он поклонился ей. – Одному уж больно несподручно с повязкой возиться.

Воительнице понравился его открытый, честный взгляд. Он смотрел ей прямо в глаза и не бегал по лицу, перескакивая с глаза – повязки – на шрам, разделявший ее нижнюю губу пополам.

- Ты бы попросил кого, - сказала она, хотя обычно не лезла в чужие дела. – Ты же дружен был с отроком... как его звать, запамятовала... Вышата! Пущай он с повязкой подсобит!

А вот нынче Горазд замялся. Дрогнул, опустил взгляд, принявшись рассматривать землю под своими сапогами. Но сказал только:

- Права ты. Попрошу.

Одарив напоследок его долгим, изучающим взглядом, Чеслава молча развернулась и вышла из теплой клети на студеный ночной воздух.

Всю следующую седмицу ничего не происходило. Послушная воле мужа, княгиня не выходила из своих горниц, занималась привычными женскими делами: выпрядала нити, ткала на кросне* тканину*, вышивала на рубахах обережные узоры. Две маленьких княжны от нее не отходили.

Как решил, князь отправил за воеводой Брячиславом в Белоозеро сотника Стемида с малой дружиной, наказав привезти того живым. Пока вестей от них не было. Гридни и бояре выходили несколько раз на ловиту, правда, все без князя. Ярослав с ними не ездил и потому почестей от поимки кабанчика да оленя не получал, хотя и поднимали непременно на каждом пиру за князя первый тост.

Воевода Крут на подворье считай и вовсе не показывался. Верно, решил, что не явится, пока ведунью не сыщет. Коли так, то напрасно. Эдак можно и до следующей весны не поймать. Но такому гордецу даже князь не указ.

Чеслава же маялась и тосковала. Княгиня – в горницах, от безделья и взвыть недолго. От скуки взялась отроку Горазду рану врачевать. Тот ведь заупрямился, показывать лекарю в тереме отказался. Страшился, что лекарь князю расскажет, и отправят отрока в избу к мамке, на полатях отлеживаться. И было бы это правильно, с какой стороны ни посмотри! Но уж за спиной Горазда Чеслава про него говорить не станет, вот и решила сама подсобить. Она, конечно, знахаркой не было – отвел Перун! Но кой-чего все же в травках смыслила. Хватит и ее скудных умений, чтобы целебный отвар запарить да повязку как следует наложить. А то на рану глядеть поначалу страшно было. Как будто холщовый мешок зашивали, а не живого человека!

В ту седмицу приехали на Ладогу на торг норманны. Великие мастера по серебру да железу они были, и княжье подворье заметно оживилось. В свой черед сбегали поглядеть на оружие все детские – да как только разрешения испросили. Наведались на торг подле пристани и отроки, и старшая гридь. Приносили с собой рассказы о диковинках: резные шкатулки из кости морских чудовищ; россыпи желто-красных камней, с темной серединой и золотистыми прожилками; кольчуги тончайшей работы.

Одним утром князь подозвал к себе Чеславу, пока та метала ножи в цель. Он как раз закончил гонять детских деревянным мечом и пил студеную воду в окружении мальчишек.

- А ну брысь, - сказал им, когда воительница подошла, и замахнулся пустым ковшом, словно намеревался окатить водой. Со смехом и писком сопляки рассыпались в разные стороны, ничуть, впрочем, не напуганные.

- Княже, - Чеслава поклонилась ему, и с лица Ярослава стерлась улыбка, с которой он провожал мальчишек взглядом.

- Княгиня нынче на торг пойдет. Проводи ее да поспрашивай у купцов невзначай, может, слыхал кто про торквесы, - велел он ей негромко, все поглядывая в сторону крыльца.

Воительница подняла на него недоуменный взгляд. Она заходила к Звениславе Вышатовне по утру и та никуда не собиралась. Еще и ее отпустила от себя, мол, совсем Чеслава зачахла в горницах, пусть кровь малость по жилам разгонит.

Но князь истолковал ее взгляд по-своему.

- Я мыслю, не много сыщется ведуний, что торквесом владеют. Не каждая же первая! – в сердцах добавил он.

Это, конечно, для ушей Чеславы не предназначалось. Но выходило, что не шибко преуспел в поисках знахарки воевода Крут.

- Добро, - она склонила голову. – Разузнаю.

- Невзначай, - повторил Ярослав с нажимом. – Лишние слухи мне не нужны.

Это было понятно.

Чеслава как раз поспела переплести свои жиденькие волосы, сменить рубаху да надеть тулуп, когда княгиня показалась на крыльце. Воительница прищурила единственный глаз. Подле Звениславы вились обе непоседы-княжны, их мамки да княгинина чернавка, Устя. Целая толпа. Чеслава вздохнула, погладила рукоять меча в ножках и решительно направилась к крыльцу.

- Боярин Гостивит уж четыре раза в терем захаживал. Все про княгиню Мальфриду спрашивал, - сказала Чеславе княгиня, когда вышли они за ворота терема да степенно пошли по широкой стезе в сторону пристани.