Тем временем Вария взялась за оставшегося в живых врага — Кикиё. Он стоял обессиленный на четвереньках, но было ясно, что тот даже не жалеет о содеянном и не боится смерти. Скорее продолжает насмехаться, даже зная, что Бьякуран отныне мертв. И даже в тот самый момент, когда Занзас выстрелил ему в голову, я не заметила страха. Но самое странное то, что я не испытывала жалости или сожаления. Скорее уж облегчение от того, что отныне точно всё кончено. Даже не смотрела на то, что осталось после выстрела от Кикиё. Плевать. Возможно, я бы сделала то же самое без капли сожаления.

— Нет… — вздохнул Тсуна, еле пребывая в сознании. Он единственный, кто был против этой бессмысленной жестокости. — Хватит смертей… Так много людей уже пострадало… Убиты отец Ямамото и родители Дар… А также люди из параллельных миров… Мы победили, но всё так перемешалось… Был ли какой смысл в этой победе?

Каждый из нас переглянулся. Смысл в победе? Наверное, то, что мы хотя бы живы. Уже начнём с этого. И цел наш мир. Но Тсуна прав, плата слишком высокая. Каков же смысл?

— Конечно, был, кора!!! — раздался голос над полем со стороны пустышек. Все замерли на своих местах и в шоке повернулись в сторону голоса. Туда, где как раз было яркое радужное сияние. На месте пустующих бесцветных пустышек, стояло пять младенцев Аркобалено. — Вы хорошо поработали, кора! — улыбался Колонелло, держа в руках пустышку Юни.

Рядом с Колонелло был Мармон, Скулл, и два других неизвестных мне Аркобалено. Один был одет в докторский белоснежный халат, в очках и с тёмно-зелёными волосами. Второй очень напоминал… хм… Хибари Кёю. Только ребёнок и с длинной косичкой на затылке. Если не ошибаюсь, это и есть учитель моего брата Ромы. Да, именно. Рома подошёл к ним ближе и с улыбкой поклонился, приветствуя своего учителя.

Каждого из младенцев радостно приветствовали, не веря своим глазам. Они действительно явились.

— Мы знаем о ситуации, — коротко бросил Колонелло. — Юни связалась с нами через пламя, проходящее сквозь наши пустышки.

— Юни? — не верил своим ушам Тсуна.

— Да, — отозвался тот, которого звали Фонг. Голос был мягким и спокойным, словно самый тёплый весенний ветерок. — Юни сообщила нам, какое влияние на этот мир окажет проигрыш Бьякурана. Когда Бьякуран будет побеждён и Кольца Марэ потеряют свою силу, разрушения в параллельных мирах с данными кольцами будут стёрты из памяти и времени. Словно этого никогда не происходило.

— Это значит, что всё, что натворил Бьякуран, будет стёрто с лица земли, кора! — бравым голосом усмехнулся Колонелло, подбадривая ребят.

Я не знаю, возможно ли это. Не знаю, получится ли подобное «волшебство» у Аркобалено. И, если честно, не хочу просчитывать вариации того, почему это невозможно. Просто за последнее время успела уже так устать, что если мне скажут, что сейчас из кустов выскочит фея, взмахнёт волшебной палочкой, и всё станет как раньше, я поверю в это. Поверю во всё что угодно. Лишь бы наконец-то череда этого безумия кончилась, и нас вернули домой.

— Ребята, — произнёс Тсуна, окликая нас всех. — Давайте вернёмся домой, в прошлое!

Ох, как же я ждала этих слов, чёрт возьми!

Все спустились вниз обратно к бывшей базе Мелоне, где находилась большая установочная машина с нашими телами из этого времени. Перед этим, конечно, многие решили переговорить с глазу на глаз. И ладно, если со мной решил попрощаться Рома. Брат, как-никак. Хотя мы и раньше могли проболтать целый вечер и не заметить этого. Рома просил меня, как только я вернусь в прошлое, сразу позвонить ему, так как он будет волноваться. И это притом, что парень ни черта не будет знать.

— Ну, так расскажи мне! — настаивал Рома. — Я же твой любимый старший братик! Всё пойму, всё приму, даже если тебе вдруг неожиданно начнут девочки нравится…

— Рома, у меня всё нормально с ориентацией, — начинала злиться. — И прекрати уже обнимать меня, как плюшевого мишку! И так всё болит! — стукнула парня в плечо.

— Ай! Не дерись, ты всё-таки девочка, — наставническим тоном пробубнил брат, а после усмехнулся. — Хотя и драться учил тебя я, хи-хи-хи! Кстати, — лицо парня стало серьёзным, — ты ведь разговаривала с нашим предком, верно? Доротеей. Что она сказала?

— Трудно сказать, — устало почесала затылок. — Какая-то тарабарщина. Что-то о том, что она не является началом нашей семьи, и что у нас есть ещё история. Ну, это если я её правильно поняла.

— А? — Это Рому несколько удивило. — Ещё Серра? Да ты, наверное, ошибаешься. Всё сводится к тому, что история Серра началась с Доротеи, её отца и братьев.

— Я не знаю, — пожала плечами. — Может, ты и прав. Я пребывала тогда в таком шоке, что толком и не поняла, что происходит.

— Хм… — Вот только теперь братец точно заинтересовался этими словами. Он большую часть своей жизни посвятил на поиски ответов о нашей семье, а теперь тут такой поворот. Успокоится ли он? Ага, как же. Если Рома однажды прекратит поиски, то это будет уже не тот Рома, которого я знаю.

Но тут я кое-что вспомнила.

— Ах, да. — Брат с любопытством посмотрел на меня. — Помнишь тот случай, когда Бьякуран звал меня побеседовать во время игры в «Чойс». Хибари тебя остановил, что-то сказав. Что именно он сказал?

— Хе-хе-хе, — парень заулыбался, потирая подбородок. — А почему бы тебе у него не спросить?