— Помолчи, — раздражёно бросил он, запрокидывая ногу на ногу и усиливая давление на спину. Я словно под прессом. — Если судить по тому, что я видел, то с танцами у тебя всё хуже некуда, — усмешка. — Всё, как и предполагал. У тебя нет и малейшего шанса на то, чтобы выступить достойно японской девушке.

— Естественно! — злилась я. — Начнём хотя бы с того, что я не японка!

— Тогда откажись от выступления, — с безразличием бросил он, доставая очередное печенье и с лёгкостью съедая его.

— Тц! Как у вас всё просто… Сами меня в это втянули, а теперь, когда насмотрелись на мои мучения, «откажись»? Ха! — с усмешкой повернула голову в сторону Кёи, благодаря чему наши взгляды встретились, хотя выглядело это… по меньшей мере странно. — Не могу, Хибари-сан. Всё уже слишком далеко зашло. Времени на поиск другой танцовщицы — нет, да и победы от меня никто не ждёт.

— Значит, ты идёшь участвовать в конкурсе, заблаговременно понимая, что проиграешь? Как жалко. — Хибари съел всю открытую пачку шоколадных палочек и потянулся за следующей. — Мне такое травоядное не нужно.

— Что? — не поняла я.

— Дорабатываешь до конца учебного года, после чего официально покидаешь Дисциплинарный Комитет, — холодно пояснил Хибари, открывая упаковку со сладостями. — Причину выбирай сама, мне всё равно, но чтобы твоей ноги я тут больше не видел. Неудачники, вроде тебя, меня не интересуют.

— Хех… — негромко вырвалось у меня. — Победа или ничего, — вспомнила слова парня.

— Именно, — произнёс он. — И если мы друг друга поняли, думаю, это последний наш разговор.

— Как скажете, Хибари-сан, — спокойно произнесла я, чувствуя некую обиду. Использовали, перетрясли все нервы, а как только возникла угроза бросить пятно сомнения на Дисциплинарный Комитет — до свиданья. Хотя, возможно, так даже лучше. Я ведь хотела от всего этого избавиться, верно? Я должна улыбаться и радоваться, что всему придёт конец. Вот только… почему так паршиво на душе? Чувствую себя половой тряпкой. Хотя подождите… я она и есть.

Официально заявляю: Хибари Кёя — мудак.

— Так-с, объясните мне ещё раз, зачем вы меня вызвали среди выходных, в полдень, хотя знали, что в это время я сплю мёртвым сном?

— Дар, прошу! Это важно!

— Вот как? А по мне, так это веет неким безумием, Тсуна!

— Но ты последняя надежда! Он рыдает непрерывно уже третий день!

Всё верно. Я стала своего рода запасным ходом к работе с детьми. И всё бы ничего, если бы не тот факт, что я их до сих пор терпеть не могу. А ведь я даже бы не приходила, если бы Реборн, как обычно не намекнул, что устроит мне ещё то «турне», а Тсуна с воплем не орал в трубку, что это вопрос жизни и смерти. Забавно, что обо мне вспоминают только тогда, когда нужна помощь. Когда у всех всё хорошо, хрен я дождусь звонка. М-да… Жизнь несправедлива.

Но вернёмся к сути. Сейчас основной головной болью был Ламбо. Вернее, он всегда является головной болью, но на этот раз всё серьёзно. Не знаю как, но мальчик сломал базуку десятилетия, выстрелив ей в себя. В итоге, тело взрослого Ламбо поменялись с телом маленького Ламбо, но сознание осталось тем же. Не знаю, что тут учудил взрослый парень с мозгами пятилетнего ребёнка, но к тому моменту, когда я пришла к Саваде домой, мне показали тело ребёнка с сознанием взрослого Ламбо. И да, от того что произошло, парень не выдержал, сжался в комок и непрерывно плакал.

— Он такой уже третий день! — пояснял Тсуна, когда мы сидели у него в комнате. — Не ест, не спит, только плачет.

— А разве десятилетняя базука не действует всего пять минут? — удивилась я, смотря на хныкающий комочек в углу.

— Так и есть, — согласился Реборн, что находился также в комнате Тсуны. — Но похоже при её поломке что-то замкнуло. Теперь не ясно сколько Ламбо пробудет таким.

— Хнык! Хлюп! Ы-ы-ы! — послышалось со стороны депрессивного угла комнаты. Видно, эти новости ещё сильнее расстроили Ламбо.

— Ясно, — вздохнула я. — От меня что хотите?

— Ну… — Тсуна помедлил, вопросительно посмотрев на Реборна. — Прошу! — резко сложил ладони перед собой, встав на колени, словно молился. — Возьми его к себе на какое-то время! Я переживаю, а зная о твоей ауре…

— ЧЕГО?! Ламбо у меня дома?! — вот этой подставы, пожалуй, не ожидала. — Отказываюсь! Нет! Никаких детей!

— Хлюп! Хнык! Шморк! Ы-ы-ы…

— Дар! Очень прошу! Умоляю! Это же Ламбо! — стонал Тсуна. — Тем более сознание взрослого. С ним будет намного проще. Просто… проследи за ним, чтобы питался и спал!

— А задницу ему подтереть не надо?! Тсуна, я ужасная няня. Может ты и справляешься с ролью «Отец года», но на меня в этой теме лучше не рассчитывать. Да и с чего ты решил, что со мной он перестанет рыдать?