— Вот как? — на глазах парня мелькнула тень. Все мы прекрасно знали, о какой выходке речь, правда Кёя считает, что мне не известно. — И кого же мне следует опасаться? Тебя? Тогда я не против.

— Не угадал, — на лице Реборна мелькнула хитрая улыбка. — Тебе следует опасаться того, кто следил за тобой всё это время. И, возможно, что на этот раз помочь тебе я не смогу.

На лице Кёи мелькнуло удивление с примесью недоверия. Он понимал, что врать о ещё одном «наблюдателе» Реборн бы не стал. Так кто это? Кто следил за ним, причём всё это время? Кто третий? Озвучить все это вопросы парень не успел, так как Реборн с улыбкой и легким «Чао-чао» выпрыгнул в окно и на самолёте Леона улетел к соседнему корпусу.

Ясень пень, что малыш говорил обо мне как о наблюдателе. Хибари может об этом не догадывается, но если бы за мной ещё кто-то наблюдал третий, я бы это почувствовала. Увы. Значит речь только обо мне. Но когда это Реборн спасал Кёю? Причем не от кого-нибудь, а, следуя его словам, от меня. Единственный раз, когда я действительно угрожала Главе Дисциплинарного Комитета, это был в тот день, в декабре, из-за нехватки шоколада. Я применила электричество и… точно. В какой-то момент во всём здании школы выключился свет. Думала, что это просто пробки выбило, и Кёе повезло. А что, если нет? Что, если это Реборн подсуетился? Ого… И как мне реагировать? В любом случае, дело дрянь.

Интересно, Хибари понял, что речь идёт обо мне? Лучше бы нет, иначе всё только осложнится. Настроение у парня изменилось и стало агрессивным. Это заметно по тому, как сильно он сжал свои тонфы. На ручках даже отметины появились.

— Что-то хочешь сказать, травоядное? — гневно бросил он, заметив, что я с любопытством осматриваю его.

— А? Вовсе нет, Хибари-сан! — тут же залепетала я, выставив ладони перед собой.

— Тогда работай! Иначе… — взгляд стальных глаз буквально излучал холод и остроту, подобно лезвию ножа. Если мгновение назад я надеялась, что мы наконец-то нашли общий язык, то теперь эта надежда канула в небытие.

Этот парень убьёт меня.

Чёрт возьми, Реборн!

Глава 17. Сломанная базука

Время шло, неумолимо приближая весну. Под конец февраля уже стала местами трава зеленеть, давая мне понять, что скоро наступит то время, которое я терпеть не могу — лето. От одной мысли, что мне его вновь придётся провести тут, в Японии, просто с ума меня сводит. Жара, вечная духота и запах пота. Бр-р-р! Ненавижу! Необходимо начинать откладывать деньги на нескончаемый запас мороженого.

В принципе, об этом можно и позже поволноваться. Сейчас основная проблема, которая передо мной возникла — это конец учебного года. После двадцать пятого марта следует последний звонок, начинаются каникулы, небольшое мероприятие по поводу цветения Сакуры и, наконец, конкурс танца с веером. Все, кто был замешан в данном событии, словно сошли с ума. Кимоно мерили чуть ли не каждый вечер, чтобы убедиться, что я практически не изменилась в пропорциях, а если что-то и изменилось, немедленно подправить.

С танцами всё обстояло ещё хуже. Фраза — «Семь шкур спущу», приобрела новый смысл. Тимо просто зверь. Порой казалось, что он сломает меня, как тростинку, и я всю жизнь перекошенная буду. А всё почему? По его словам во мне не хватало природной женственности. Вот он и гнул меня во все стороны. Например, встанет коленями мне на спину, в то время как я лежу животом на полу, и, взяв мои руки за запястья, попытался их соединить за спиной, выгибая неестественным способом. Ох, сколько же я в такие моменты ругалась. Правда, в основном на русском, но Тимо это только забавляло. И, кажется, он стал улавливать смысл моих слов.

Особенно я его проклинала в тот момент, когда он учил меня садиться на шпагат. Зачем? Не знаю, но теперь уверена, что Ад всё-таки существует. Обиднее всего было тогда, когда Тсуна, видя мою ковбойскую походку, спрашивал, всё ли у меня в порядке? Ага, в порядке, блин… Я по частям разваливаюсь, а он хлопает своими невинными карими глазами и ничего не понимает. Это так бесит! Реборн-то, конечно, всё знал. Он всегда всё знает. Но, зараза, молчит. Я бы пожаловалась, да толку? Каждый раз, когда я пытаюсь через него облегчить свою жизнь, всё выходит в точности наоборот. Вывод: Никогда ничего не проси! Особенно у Реборна!

Стала удивительной жизнь тем, что единственным местом в школе, где мне удавалось спрятаться от этого ужасного мира, стал кабинет Дисциплинарного Комитета. Когда никого не было, я сворачивалась калачиком на своём старом, потрёпанном диванчике и предавалась жалости к себе и своей жизни. То время, когда я просто приходила в школу и ничего толком не делала, теперь кажется сном. А может это сон? Вернее кошмар, который не отпускает меня. Хочу проснуться. Хочу чтобы это прекратилось. Всё болит. Особенно спина. На прошлой тренировке что-то хрустнуло в спине и теперь не перестаёт болеть.