Вернулся домой, чуть не наступил на свой горшок для угля. В дырочке едва можно разглядеть свечение тлеющих углей, в доме тёплый густой воздух, и спать в такой комнате уже куда приятнее, чем даже неделю назад, когда из всех щелей тянуло сквозняком и единственным источником тепла был собственный оптимизм. Лёг, отвернулся к стенке.

Да, хорошо бы и себе дом построить. Настоящий, нормальный, с толстыми стенами, с окнами, с крышей, которая не протекает каждый раз, когда небо решает поплакать. Одноэтажный, наверное, а то все эти двух- и трёхэтажные конструкции для совсем не ленивых людей, которые любят бегать по лестницам и не жалеют колени.

А лень, как известно, двигатель прогресса, и потому инженер просто обязан быть ленивым. Хороший инженер не тот, кто делает много, а тот, кто придумывает, как делать мало, но с тем же результатом. Или даже лучшим.

***

Проснулся от того, что Рект перевернулся на другой бок и при этом умудрился заехать локтем по стене с таким грохотом, будто в дом ломится лесной бык. Уль даже не шевельнулся, только натянул на голову рубаху и засопел ещё глубже.

Полежал немного, прислушиваясь к тишине за окном. Темно, но не густо, скорее серая предрассветная муть, когда небо уже начало светлеть, а солнце ещё не решило, стоит ли ему сегодня вообще вставать. Понимаю его, у меня примерно такие же мысли... Но лежать некогда, тело это знает, и ноги сами нашли пол, прежде чем голова успела придумать достойную причину остаться лежать на полу.

Тихо выбрался наружу, стараясь не наступить на горшок с углями. Воздух прохладный, влажный, и дышать им после ночи в тесном доме одно удовольствие. Тишина, покой, ни одного крика Хорга, и можно наслаждаться этим ровно столько, сколько понадобится, чтобы дойти до участка и начать зарядку.

Подошёл к куче железного дерева, которую Больд вчера нарубил и стаскал к обжиговым ямам. Рыжие тяжёлые обрубки лежали вперемешку необъятной горой выше моего роста, и некоторые были такой толщины, что без Больда их вообще непонятно как перемещать. Здоровяк постарался на славу, тут хватит и на арматуру, и на уголь, и ещё останется.

Три единицы на Разрушение, как обычно. Больше нельзя, день длинный и непредсказуемый.

Положил ладонь на ближайший обрубок и закрыл глаза. Основа послушно потекла к руке, собралась в кулак и ударила в древесину короткой горячей волной. Бревно хрустнуло, и трещина прошла вдоль волокна. Повернул обрубок, примерился и ударил снова, уже под другим углом, пытаясь расщепить вдоль и поперёк одновременно. Не получилось, конечно, поперёк железное дерево Разрушением берётся неохотно, как будто волокна сопротивляются и перенаправляют энергию вдоль себя, но трещина всё-таки пошла, пусть и не там, где хотелось.

Третий удар вложил в торец следующего бревна, и на этот раз попробовал не просто ударить, а протянуть импульс глубже, чтобы раскол шёл не от поверхности, а изнутри. Бревно глухо треснуло, развалилось на две неровные половины, и от каждой повалил едва заметный пар. Интересно, это влага испаряется или Основа так выходит из материала? Надо будет поэкспериментировать, но не сейчас.

[Основа: 15/15 → 12/15]

Отдышался, размял кисти и перешёл к навесу, где ждала подготовленная с вечера глина. Руки сами потянулись к формочкам, пальцы вошли в ритм, и Основа потекла обратно, тонкой тёплой струйкой, по капле с каждого готового кирпича.

Набить, обстучать, перевернуть, снять, поставить руну накопителя, и сразу за следующий, не останавливаясь. Монотонная работа, от которой тело просыпается окончательно, а мысли постепенно выстраиваются в очередь и перестают толкаться.

К тому моменту, когда солнце наконец выползло из-за леса, у меня было два десятка свежих кирпичей и ощущение, что день начался правильно. Основа подросла обратно, руки тёплые, в голове ясно, и даже поясница пока не ноет, что для моего графика уже маленькое чудо.

Из-за навеса послышались шаги, кашель, негромкие голоса. Первые работяги подтягивались на участок, ещё сонные, ещё вялые, но уже при деле. Кто-то потащился к обжиговым ямам проверять что там получилось и можно ли доставать, кто-то сразу взялся за глину.

Сурик прибежал раньше всех, как обычно, и уже носился между навесами, раздавая указания таким тоном, будто командует полком, а не десятком заспанных мужиков. Откуда в этом мальчишке столько энергии, я не понимаю и немного завидую.

Но мне сейчас не до кирпичей и не до обжига. Вчера ночью я оставил три бетонных жернова, и если всё прошло как надо, к утру они должны были набрать достаточную прочность. Надо проверить, потому что от этих трёх бетонных блинов зависит вся производственная цепочка отвердителя, а от отвердителя зависит бетон, а от бетона зависят башни, а от башен зависит то, проживём мы следующий месяц или нет. Так что нет, жернова подождать не могут.

Подошёл к месту, где вчера оставил готовые конструкции, присел на корточки и положил ладонь на ближайший блин. Что-ж, выглядит неплохо, но «выглядит» и «работает» в строительстве далеко не одно и то же, так что запустил анализ и только подтвердил их полную боевую готовность.