Ну а лестницу, по крайней мере верхние ступени, доделывали последней. Хорг заменил временные ступени на постоянные, загоняя в паз на столбе и фиксируя скобой. Наклон заднего столба делал подъём удобным, ступени шли полого, и забраться наверх мог бы человек с грузом, не цепляясь за перекладины обеими руками, как на обычных вышках.

Всё это время мы не обменялись и десятком слов, не считая коротких рабочих команд. «Подай. Держи. Левее. Бей сюда. Не туда, сюда.» Хорг работал молча и сосредоточенно, и я подстроился под этот ритм, научившись угадывать, что ему понадобится в следующую секунду, ещё до того, как он откроет рот. Подать жердь нужной длины, придержать, пока он забивает гвоздь, убрать обрезки из-под ног, подточить затупившееся долото на камне.

[Основа: 4/10 → 7/10]

Семёрка пришла где-то между последней ступенью лестницы и установкой верхней жерди ограждения. Тело гудело от усталости, но внутри разливалось тепло, и чем ближе вышка была к завершению, тем ощутимее становился этот поток. Система считала каждую подогнанную деталь, суммируя их в нечто большее, чем сумма отдельных операций.

Солнце село за кромку леса, когда Хорг вбил последнюю скобу в ограждение и спустился на землю. Вышка стояла в сумерках, чётко очерченная на фоне темнеющего неба, и выглядела она непривычно, даже чуждо среди привычных квадратных силуэтов на других участках периметра.

Красивая получилась, подумал я и удивился этой мысли. Строительные конструкции редко бывают красивыми, обычно они просто функциональные, но в этой вышке было что-то такое, что цепляло глаз. Может быть, это треугольная геометрия, непривычная и оттого притягательная. А может, то, что ни одного элемента лишнего и ни одного недостающего.

Хорг тоже смотрел, прищурившись, и по его лицу невозможно было понять, доволен он или нет. Постоял, сплюнул, почесал затылок.

— Кровлю бы ещё, — произнёс он, обращаясь скорее к вышке, чем ко мне. — Но черепица твоя сохнет ещё недели две, так что тут спешить некуда. Завтра закончим, подождём, пока подсохнет, и покроем. Времени хватает.

— Конкуренты ждать не будут, — заметил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно безразличнее.

Хорг повернул голову и уставился на меня.

— Ну и пусть не ждут, — фыркнул он. — Они медленнее работают, дебилы эти. У Бьёрна только столбы стоят, а городской всё равно рукожопый, ничего дельного не родит.

— Вот именно! Они забрали наши материалы и при этом тормозят. А теперь представь, что мы завтра утром приходим к старосте и показываем готовую вышку. Полностью готовую, с кровлей, с площадкой, со всем. И говорим: дальше работать не можем, потому что все материалы забрала бригада Бьёрна, нам брёвна нормальной длины даже не оставили. Кто виноват и кто молодец, пусть староста сам решает.

Хорг замолчал, почесал затылок уже другой рукой, посмотрел на вышку... В глазах медленно разгорался огонёк, и я узнал это выражение. Так Хорг выглядел, когда ему бросали вызов, и в последний раз я видел это лицо, когда заговорил про треугольную конструкцию.

— Да в жопу их всех, — процедил он сквозь зубы, и голос звучал глухо и твёрдо. — И брёвна эти туда же затолкать. Давай работать! Беги, ищи факелы, разводи костёр, будем работать. Покажем этим умникам, что они и говна поросячьего не стоят!

Развернулся, подхватил телегу за оглобли и потащил куда-то в темнеющую деревню, не сказав больше ни слова. Я смотрел ему вслед и думал, что манипулировать Хоргом через соперничество с Бьёрном оказалось даже проще, чем ожидалось. Не потому что здоровяк глуп, нет, просто эта кнопка у него не защищена вообще ничем, и достаточно одного нажатия, чтобы завести его на полную катушку.

Да и ничего плохого в таких манипуляциях не вижу, ведь работа идет на пользу здоровяку. Это куда лучше, чем если бы он сидел и спивался, а так хоть какая-то цель в жизни. Ну и плюс мне было бы полезно закончить до завтра, а то система ждать не будет и сожжет мой духовный фундамент.

Пока Хорг отсутствовал, я развёл костёр у площадки из обрезков и щепы, которых за день накопилось предостаточно. Нашёл два смоляных факела в хорговском мешке с инструментом, воткнул их в землю по бокам от вышки и запалил от костра. Света хватало, чтобы работать наверху, не рискуя промахнуться мимо гвоздя и попасть по пальцам, хотя тени от пламени плясали по конструкции и создавали ощущение, что вышка шевелится.

Хорг вернулся через час с небольшим. Телега скрипела и громыхала в темноте, и ещё до того, как он вышел в круг света от факелов, я услышал характерный стук: что-то твёрдое, плоское, много штук, сваленных кучей.

— Ого... — только и вырвалось у меня, когда я увидел содержимое телеги. — Это откуда?

Действительно, откуда он взял целую кучу черепицы? Настоящая, обожжённая, потемневшая от времени, но целая, штук сорок, а то и больше. Не новая, на некоторых плитках виднелись следы старого раствора и мха, но трещин почти не было, и форма сохранилась.