– Всё верно. Но как же иначе, они же сами очень разные. Джаспер – как бы старший брат, очень сильно старший. Таких братьев обожают, но как бы снизу вверх. – Я повертела пальцами, не в силах подобрать слова для описания своих чувств, и пытаясь изобразить их жестами. К моему удивлению, Эдвард понимающе кивнул. Обрадованная этим, я продолжила. – А вот в Эммете я вижу брата-ровесника, приятеля по совместным шалостям, с ним можно не церемониться. Это идеальный кандидат не только для игр и проказ плечом к плечу, но и как объект для разных дружеских шуток и подначек. Кстати, от него я жду того же. И, между прочим, получаю. 

       – Элис была права – ты действительно росла с братьями, – задумчиво пробормотал Эдвард. –  Кстати, Эммет старше тебя лет на семьдесят, то есть, годится тебе не просто в дедушки, а в прадедушки. Тебя это не смущает? 

      – Абсолютно. Говорят, женщине столько лет, на сколько она выглядит. Для вас всех это тоже  справедливо, но с одним дополнением – Эммету столько лет, на сколько он не только выглядит, но и ведёт себя. А он ведёт себя порой просто как мальчишка. Остальных это тоже касается. Так что почаще заглядывай в зеркало, благо, вы все прекрасно в нём отражаетесь, а так же прекращай вести себя, как старик, бери пример с брата, иногда это полезно. 

      – Хорошо, я постараюсь – серьёзно, даже несколько торжественно, пообещал Эдвард, но тут же захихикал. – Как старик, значит, да? 

      – Да-да, такой старенький, вредненький, всегда всем недовольный старичок! 

       – Ну, это неправда! Я таким никогда не бываю, – он помолчал, а потом обеспокоенно взглянул на меня. – Или всё же бываю? 

       – Я пошутила, – поспешила я успокоить его, – Но немного оптимизма подзанять у Эммета тебе не помешало бы. Смотри на жизнь проще. А в остальном – ты самый-самый лучший, и прекрасно это знаешь. 

       Эдвард крепче прижал меня к себе и, уткнувшись мне в волосы, тихонько прошептал. 

       – И ты самая-самая. Как же я раньше жил без тебя, моя малышка?

        Потом мы вернулись домой, где я выставила Эммету счёт за пропущенные дни, и потребовала компенсации. Мы немного поспорили насчёт процента за просрочку, и я отспорила лишних 10 кругов. Элис пыталась настаивать на двадцати, но я решила не жадничать. И я с удовольствием  носилась на своей  лошадке вокруг дома аж пятьдесят кругов. Хорошо, что голова у меня не кружится в принципе! Конечно, с удовольствием кататься на Эдварде это и близко не стояло, но я честно выиграла у Эммета, ну, почти честно, и собиралась насладиться своим выигрышем в полной мере, тем более что не так уж много осталось до окончания проспоренного им месяца. 

       И жизнь пошла дальше.

       В ближайшие три дня ничего существенного не происходило. По утрам я относила еду Рыжику – и она исчезала. Так что, предположительно, он мои дары всё же получал. Потом каталась на Эммете. А всё остальное время мы с Эдвардом были неразлучны. Мы часто проводили время наедине, но я стойко следовала данной себе клятве – никаких хитростей, никаких провокаций. Наше общение стало более лёгким, исчезла та небольшая напряжённость, которая всё же присутствовала до этого. Единственное, что я себе позволяла – это, во время визитов за реку, где никто меня не видел, предпринимала неоднократные попытки выпустить клыки. К сожалению, пока безрезультатно, но надежды я не теряла. Это был мой единственный шанс получить столь вожделенный поцелуй до истечения следующего года. Даже не знаю, почему я так на этом зациклилась – может, запретный плод сладок? Но я продолжала мечтать об этом постоянно, хотя и не подавала вида.

       На четвёртый день меня ждал сюрприз. Когда я примчалась на условленное место, собираясь, как обычно, выложить еду и мчаться обратно – Рыжик уже поджидал меня. Я так обрадовалась, что с ходу кинулась его обнимать, и, кажется, слегка смутила. Отпустив могучую шею, я слегка отступила – кажется, я так никогда и не научусь сдерживать свои порывы. 

       – Извини, извини, я просто очень обрадовалась, увидев тебя здесь. Я волновалась за тебя, но, похоже, ты в порядке. Дай-ка я посмотрю на твою рану.

       Я присела на корточки, протянула руку, и Рыжик вложил мне в ладонь свою лапу. Причём – нужную лапу, что в очередной раз подтвердило то, что я и так знала – он меня понимает. Внимательно осмотрев поданную мне конечность, я с удивлением не обнаружила на ней и следа от ран. Поворошила в нужных местах шерсть, но не нашла даже шрамов. Может он мне не ту лапу подал, а я просто перепутала? И хотя я твёрдо знала, что это не так – с моей-то фотографической памятью – но на всякий случай осмотрела и вторую лапу. Результат был таким же. Пожав плечами, я резюмировала. 

       – Итак, я нахожу только два объяснения тому, что видят мои глаза. Либо у тебя есть близнец, и это он попал в капкан, – услышав эту версию, Рыжик замотал головой, давая понять, что я ошибаюсь. Ну, я и сама в это не верила, поэтому продолжила. – Либо ты регенерируешь гораздо быстрее, чем обычные собаки. Наверно, почти так же быстро, как и я. 

       Рыжик вопросительно слегка наклонил морду. Честное слово – я его прекрасно понимала.  У него была потрясающая для животного мимика. Это  лишний раз доказывало его необычность – и заставляло меня испытывать к нему какое-то родственное чувство. Я ведь тоже была необычным существом.