– Прости! Больше я на эту тему не заговорю. Обещаю. На этот раз – на самом деле. Больше я не стану тебя мучить. Я подожду. Или год, или, если мы вдруг узнаем мой настоящий возраст, и он окажется больше того, на который я выгляжу, тогда меньше. Ты согласен?
Теперь придётся отказаться от плана использовать фальшивый возраст в фальшивых документах, когда они у меня появятся. А жаль, план был совсем не плох. Но я только что дала Эдварду слово, и, что важнее, дала его самой себе. Больше никаких попыток сжульничать.
После моих слов, Эдвард расслабился и даже слегка улыбнулся. У меня словно камень с души упал.
– Ты забыла про третий возможный вариант.
– Какой? – я что, действительно упустила какую-то возможность? Не может быть! Я же столько планов строила, не могла ж я чего-то не заметить.
– Если у тебя снова вырастут клыки. Я ведь обещал поцеловать их, помнишь?
– Я думала, что ты это просто так сказал, не всерьёз, просто чтобы меня утешить. Кому захочется целовать этот ужас.
– Мне. И я говорю это абсолютно серьёзно. Даю тебе обещание.
– А если они вылезут прямо сейчас? – я оскалилась и зарычала.
Эдвард рассмеялся над моими потугами и потрепал меня по голове.
– Маленький котёнок, и то рычит страшнее. Так что даже и не пытайся. Видимо, тебе для этого надо конкретно разозлиться, а просто так не получится.
– Ну, нет, я рычу точно громче котёнка!
– Вряд ли. Но громче мышонка – да, согласен.
Теперь мы рассмеялись вместе.
– Эдвард, а ты рычать умеешь?
– Конечно, я же всё-таки хищник.
– А покажи, пожалуйста!
– Зачем тебе это?
– Мне любопытно. Или ты тоже не можешь просто так, пока не разозлишься?
Вместо ответа, Эдвард оскалился и издал громкий утробный рык, который, кстати, не так уж меня и впечатлил. Наверное, потому, что я его ждала и была готова услышать. Поэтому, покивав, я с преувеличенным вниманием разглядела его зубы и с наигранным разочарованием спросила:
– А где клыки? Что, клыков нету? Ну, это не интересно!
– Ты прекрасно знаешь, что их нет – улыбнулся Эдвард.
– И мне кажется, что я в прошлый раз рычала страшнее!
– Ну, конечно! Так страшно, что сама себя испугала до обморока.
– Не было у меня никакого обморока! И тебе это прекрасно известно. Это я от неожиданности шлёпнулась, а не от испуга.
– Ну, что ж, я рад, что ничего особо страшного в тот раз не произошло, и ты сама это признала.
Я подозрительно прищурилась.
– Ты это нарочно, да? Чтобы я больше не думала о том, что в тот раз случилось, как о чём-то страшном?
– А ты так думаешь?
– Ну, иногда. И дело не в самих клыках и не в рычании. Я боюсь, что это может оказаться лишь верхушка айсберга. Боюсь того, во что могу превратиться. Боюсь неизвестности. Знаешь, я бы предпочла знать всю правду, какой бы она не была, чем ждать того, что может никогда и не произойти.
– А может не стоит так из-за этого переживать? Пока все твои сюрпризы совсем не страшны и даже наоборот, весьма полезны. Вспомни сама.
– А клыки.
– Ой, дались тебе эти клыки! Тоже, в каком-то смысле, вещь полезная. Эммета пугать.
– А ведь и правда! Под таким углом я их не рассматривала. Пожалуй, ты прав. Больше я не буду переживать, а стану воспринимать все бывшие и будущие сюрпризы как что-то очень полезное. Спасибо, это действительно давило на меня. А ты снова прогнал все мои страхи.
Я прижалась к Эдварду, и мы ещё какое-то время сидели обнявшись. Солнце вновь скрылось за тучами, и Эдвард больше уже не светился, к моему огромному разочарованию. Немного помолчав, словно что-то обдумывая, Эдвард вдруг спросил.
– Кстати, вот ты собираешься дразнить Эммета. А что насчёт Джаспера? Его тоже будешь поддразнивать нашим свечением?
– Вряд ли.
– Но почему?
– Ну, видишь ли, тут причин несколько. Во-первых, он на мои подначки просто не ведётся, в отличие от Эммета, так какой смысл его дразнить? А во-вторых, Джаспер весь из себя такой величественный, что это его сияние вроде бы даже к месту. Так что нет, его я точно не буду этим дразнить.
Эдвард усмехнулся и задумчиво посмотрел на меня.
– Я заметил, что и Эммета и Джаспера ты считаешь братьями, но относишься к ним по-разному. Я прав?