– Дайте ей прийти в себя, – строго произнёс он. – Пусть отдохнёт, тогда и продолжите разговор. 

       И, не дожидаясь чьей либо реакции, Эдвард развернулся и рванул в сторону нашего дома. Но я успела услышать слова, сказанные Дэном. 

       – Я же говорил – все признаки налицо.

       Только дома, сидя на коленях у Эдварда, я, наконец, расцепила руки и выпустила его шею. Мне было немного стыдно за свой срыв. Сейчас, когда мы были одни, в безопасности, далеко ото всех, моё поведение на поле стало казаться мне слишком уж детским.

       – Извини! – пробормотала я в плечо Эдварда. 

       – Всё нормально, малышка. На тебя столько всего свалилось. И сегодня, и всю неделю до этого. Ты здорово держалась. 

       – Но под конец я сорвалась. На ровном, в сущности, месте. Просто это открытие насчет имени меня добило. Как такое вообще возможно? Эсми взяла это имя буквально с потолка. А я ведь почувствовала что-то, хотя точно знала, что это не мое имя. 

       – Эсми просто сразу поняла, что ты – маленький ангел, – пробормотал Эдвард, целуя меня в макушку. 

       – Да какой я ангел?! Ты бы видел меня в тот момент – это было чудище, а не ангел. 

       – А я тебя видел. В мыслях Элис. Ты была всего лишь грязной, ладно, очень грязной, но эти синие глазки никакая грязь не в состоянии была скрыть. 

       Его губы легкими поцелуями коснулись сначала одного моего века, потом другого. 

       – И этот носик.

      Еще один чмок. 

      – И эти губки! 

      На этот раз поцелуй был гораздо дольше. Тут мне вспомнилось то, что сегодня доставило особую радость. 

       – Эдвард, мне семнадцать!  Представляешь, мы ровесники!

       – Не совсем так, малышка. Мы ведь берем физический возраст, а не календарный. А физически тебе лишь пятнадцать, помнишь, что сказал твой... «дедуля». 

        – О, боже! У меня есть и дедуля, и прадедуля, и прапра... Мне так сложно это всё воспринять. Столько народа – и все мои родственники! Интересно, а у меня ещё братья есть? Элис говорила, что должны быть. 

       – Ещё? 

       – Ну, кроме Эммета и Джаспера? Не думаешь же ты, что если у меня вдруг обнаружились ещё родственники, то я сразу же откажусь от вас? Вы всё равно моя семья, и этого уже не изменить никогда. Если только… 

       – Что «только»?

       – Если только вы сами не захотите больше быть моими родственниками.

       Эдвард крепко обнял меня и, положив подбородок на мою макушку и слегка покачивая меня, пробормотал:

       – Как, имея запредельный коэффициент интеллекта, ты, порой умудряешься говорить такие глупости? 

       – Это я от растерянности. Просто сегодня столько всего произошло. Дело даже не в Вольтури – их я никогда не боялась, просто опасалась, что кому-то из вас причинят вред, который я не успею предотвратить, как это попыталась сделать Джейн. Но появление моих родных…. Довольно драматическое, согласись. В общем, я несколько выбита из колеи, поэтому порой несу чушь, уж прости. 

       – Всё в порядке, я всё понимаю. Кстати, а мне твои родственники понравились. Такие…. Немногословные, в большинстве своём, – улыбнулся Эдвард. 

       – Что возвращает нас к тому, что сказал мой…. прадедушка. Они ленятся общаться вслух. Это они что же, мысленно разговаривают, что ли? 

       – Почему бы и нет? Это не более странно, чем твоя защита от любого нашего дара. К тому же, я ведь могу читать мысли – это, в принципе, по своей природе мало отличается от мысленного общения. 

       – А ведь и правда. Я как-то об этом не подумала. Просто к твоему-то дару я привыкла давно, а здесь… Ладно, примем как данность. Только почему же я их не слышу, раз уж я одного с ними вида и рода? Знаешь, у меня возникает всё больше вопросов, которые я хотела бы им задать. 

       – Вот и задашь, когда они придут к нам в гости. Не думаю, что они особо задержатся.

       Тут я вспомнила, что не только к моим родственникам у меня есть вопросы. 

       – Эдвард, а чем Розали была так недовольна там, на поле? Неужели тем, что не удалось подраться с Вольтури? Я бы ещё поняла, если бы недоволен остался Эммет, но Розали? 

       – Нет, всё гораздо проще, – усмехнулся  Эдвард. – Я ведь уже говорил тебе, насколько тщеславна Розали. Она и с твоим-то присутствием едва смирилась, а здесь – полсотни мужчин, и каждый красивее неё. Такое пережить ей будет весьма проблематично. 

       – Эдвард, а почему ты так ужасно выглядел, когда появились гаргульи? Словно тебя к немедленному расстрелу приговорили? 

       – А так, в сущности, и было. Я чувствовал, словно меня и правда приговорили к тому, что хуже смерти. Думал, что потеряю тебя. 

       Я серьёзно посмотрела ему в глаза, а потом повторила его же слова, сказанные на пару минут раньше.