Легенды говорят о том, что я – чудовище, убивающее вампиров, а я считала себя защитницей. Нелогично. Я уселась на ветке поудобнее, прислонилась спиной к стволу, закуталась в крылья как в плащ  –  холода я не чувствовала, но так было уютнее, и стала рассуждать. Мне нужно было думать о чём-нибудь, занять мозги, чтобы не сойти с ума, вспоминая ужас в глазах близких. Нужно было отвлечься.

       Итак, что мне известно? Карлайл лишь однажды упомянул старую легенду о гаргульях. Её можно было бы счесть сказкой, если бы, по его словам, самые старые Вольтури лично не сталкивались с этими существами. Гаргульи выслеживали и уничтожали вампиров в странах Европы: Англии, Шотландии, Франции и ещё нескольких. Именно из-за них Вольтури перебрались в Италию. Именно из-за них вампиры стали вести скрытный образ жизни. Не от людей они прятались – что им были люди? Так, подножный корм. А вот «крылатые монстры» – это была реальная угроза. Несколько тысячелетий назад вампиры, появившиеся неизвестно откуда (их история этого не сохранила) начали бесконтрольно создавать себе подобных, да так, что продолжайся такое и дальше – от человеческой популяции, в то время ещё очень малочисленной, вскоре вообще бы ничего не осталось. 

       И тогда появились гаргульи. Они буквально смели и уничтожили стаи вампиров, а потом начали выслеживать и убивать тех, кто успел удрать. Выжили единицы, те, что ушли в подполье. Те, кто смог обуздать инстинкт бесконтрольного убийства. Последующие тысячелетия гаргульи властвовали в Европе. Их было немного, но они смогли навести свой порядок, и вампиры с трудом выживали, скрываясь и охотясь только на тех людей, пропажи которых никто бы не заметил. Они привыкли к такому образу жизни, он стал для них нормой выживания, а потом и основным законом. И Вольтури, один из самых древних кланов, старейшины которого чудом выжили в той страшной резне, стали сами следить за исполнением этого закона. Выдать себя, убить на глазах у людей – значит накликать на себя беду, привлечь гаргулий. А уж те убьют любого вампира, которого разыщут – не важно, нарушил ли он закон, открыто убивая людей, или тихо скрывался в тени, потихоньку питаясь и не привлекая к себе внимание. Гаргульи придут и убьют любого, имеющего красные глаза – другого доказательства вины им не нужно. Красные глаза – и ты уже обвинён, осуждён и казнён.

       Я резко выпрямилась. Ну, конечно же! Глаза! У вампиров, питающихся человеческой кровью, глаза красные. А у Калленов, которые людей не трогают – золотисто-карие. Практически такие же, как и у людей. Вот она, разгадка! Гаргульи действительно были защитниками. А защищали они людей. От вампиров. Точнее – от красноглазых вампиров. И если я – гаргулья, то красноглазые вампиры для меня – враги, которых нужно уничтожить. А кто же для меня Каллены, с их золотистыми «человеческими» глазами? Правильно, люди. Те, кого я должна защищать. Вот почему я знала, что они вампиры, встретив впервые на той поляне. И вот почему я не считала их опасными. Вот почему почувствовала себя защитницей Эдварда при первой же встрече. Генетическая память сильнее любой амнезии. 

       И что же теперь мне делать? Куда податься? Я не могла вернуться домой, но и покинуть это место была не в силах. Остаётся только одно – остаться здесь и издалека наблюдать за Калленами, охраняя их от всех возможных опасностей. Только где это – «здесь»? Я впервые внимательно огляделась по сторонам, забравшись для этого на самую верхушку сосны. Крылья сами аккуратно и компактно сложились у меня за спиной, напоминая длинный плащ, и совершенно не мешая моим передвижениям. 

       Я осмотрелась, отметив знакомые пейзажи – лес, реку, холмы, город вдалеке, море на горизонте. В той стороне, откуда я прилетела, поднимался столб густого чёрного дыма. Скорее всего, это Каллены жгли останки новорожденных. Не так уж и далеко я улетела. Присмотревшись повнимательнее к изгибам реки, я поняла, что узнаю это место. Я находилась на территории резервации Квилетов, совсем недалеко от того места, где не так давно встречалась с Рыжиком. Вон тот самый берег, где я отмывала от вампирского запаха самодельный ошейник, а вон дерево, в дупле которого я складывала подношения для своего мохнатого друга-оборотня, когда ещё не знала, что он не просто большая бездомная собака. Что ж, не самое плохое место. И Каллены на меня случайно не наткнутся, и у оборотней вряд ли возникнут ко мне претензии, даже если они и обнаружат меня здесь.