— Уф! — Я извиваюсь в его руках и опускаю ноги на пол. — Ну спасибо, просто убил весь момент, — ворчу я, закатывая глаза.

Тео смеётся и крепче притягивает меня к себе, пока я пытаюсь оттолкнуть его в грудь.

— Эй, я просто спросил! Нельзя же винить парня за попытку.

Я вздыхаю и качаю головой, хотя с лица всё равно не уходит улыбка. Я смотрю на него из-под ресниц, лукаво. — Да, — шепчу я, играя бровями. — Возьми.

У него брови мгновенно взлетают вверх. — Серьёзно?

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу и киваю.

Тео убирает руки с моей талии и, разворачиваясь к своей сумке на полу, чуть не путается в собственных ногах. Я тихо смеюсь, наблюдая, как он начинает в ней рыться, а сама стаскиваю кроссовки и сдёргиваю носки. Я подхожу к нему как раз в тот момент, когда он снова бросает сумку на пол, а в руке у него уже зажат блестящий пакетик.

Я тянусь к нему, просовываю руки под край его чёрной футболки и веду кончиками пальцев по его твёрдому прессу. Ощущение такое, будто электричество течёт из его тела мне в ладони — раскалённое добела и подталкивающее меня дальше. Я провожу ладонями выше по его жёсткой груди, по широким грудным мышцам. Он ощущается так хорошо — такой твёрдый, грубый, мужественный. И всё это время он просто смотрит на меня сверху вниз и дышит прерывисто.

— Сними её, — шепчу я, и в вихре движения и чёрной ткани Тео одной рукой срывает футболку через голову и бросает на пол.

А в следующую секунду он снова уже на мне: руки обвивают мою талию, крепко прижимают к нему, пока он наклоняется и жадно, по-собственнически врывается мне в рот поцелуем. Мои губы раскрываются, языки сплетаются. Он дёргает мою футболку, и я разрываю поцелуй, чтобы отступить на шаг и помочь ему снять её.

— Блядь, — рычит он, скользя взглядом по моей груди.

Сегодня я надела кружевной чёрный бюстгалтер вместо обычного спортивного топа, и, судя по выражению его лица, Тео мой выбор одобряет.

Он тянется ко мне обеими руками и проводит большими пальцами по моим соскам, проступающим сквозь кружево. От его прикосновения они твердеют, а внизу живота разливается жидкий жар.

— Это охренеть как сексуально, — бормочет он, накрывая мою грудь своими огромными ладонями.

С моих губ срывается лёгкий стон, и его глаза тут же взлетают к моим, затуманенные желанием. Он хватает меня за шею сзади, тянет мой рот к своему, присваивая его себе. Пальцы неловко возятся с пуговицей на моих джинсах, пока он целует меня жёстко, по-настоящему, так, словно умирает с голода.

Он расстёгивает пуговицу, тянет вниз молнию, и я извиваюсь, пока он стягивает узкий джинсы с моих бёдер, открывая чёрные кружевные трусики в тон бюстгалтеру. Я чуть не спотыкаюсь, пытаясь выбраться из джинсов и отбросить их ногой, но Тео ловит меня, и его взгляд блуждает по моему телу.

— Господи, Брук, — хрипло выдыхает он, делая дрожащий шаг назад, чтобы лучше меня рассмотреть. — Ты охуеть какая сексуальная.

Я никогда в жизни не чувствовала себя такой сексуальной, как сейчас. Я вижу голод в глазах Тео, желание, пылающее за его взглядом.

Я указываю пальцем на его джинсы. — Сними и их, — говорю я хрипло, немного обернувшись и начиная медленно идти к кровати. Я бросаю на него через плечо томный взгляд, и его глаза не отрываются от меня, пока я пересекаю комнату.

Я снимаю очки и кладу их на тумбочку. Я слышу шорох его джинсов, пока забираюсь на кровать и придвигаюсь ближе к середине. Я устраиваюсь поудобнее, ложусь на спину, укладываю голову на мягкие подушки и остро ощущаю каждое движение Тео, пока он приближается ко мне.

Матрас прогибается под его весом, когда Тео забирается на край кровати и ползёт ко мне на четвереньках, на нём только боксёры. Его ореховые глаза горят напряжённо, хищно, неотрывно удерживая мои.

Он нависает надо мной всем своим большим телом и опускает голову, чтобы снова поцеловать меня в губы. У меня вырывается тихий вздох, когда его рот сползает к моей шее, зубы задевают нежную кожу, пока он прихватывает её и посасывает, лижет вниз, к ключице.

— Тео! — задыхаюсь я, когда он мнёт мою грудь сквозь кружево бюстгалтера, и я приподнимаюсь, стягиваю его и бросаю на пол.

У него в груди поднимается довольное рычание, когда моя обнажённая грудь открывается ему. — Блядь, детка, как же я люблю эти маленькие сиськи, — рычит он, накрывая их ладонями и грубо разминая. Потом припадает ртом к одной из них, и с моих губ срывается прерывистый стон.

Его руки не отрываются от моей груди, пока он осыпает мой живот поцелуями, медленно спускаясь всё ниже. Я начинаю жалобно постанывать, когда он принимается целовать край моих трусиков, а я сжимаю бёдра, пытаясь хоть как-то унять пульсацию между ног.