— Скажи мне своё имя, — рычу я ей в ухо, удерживая её пленницей в своих объятиях. Я знаю, что согласился на одну ночь, но не уверен, что смогу отпустить эту девушку утром.

Она проводит кончиками пальцев по моему предплечью, лежащему у неё на талии. — Эта ночь была идеальной, — шепчет она. — Давай не будем портить её именами и подробностями.

— Ну давай… — ворчу я в знак протеста, но, когда она шепчет: — Пожалуйста? — я не могу заставить себя давить дальше. Она только что подарила мне безумную, крышесносную ночь, и всё, что я могу сделать в ответ, — это уважать её единственную просьбу.

— Ладно, — вздыхаю я, зарываясь лицом в изгиб её шеи и глубоко вдыхая. Она всё ещё пахнет невероятно — клубникой, женственными цветами и лёгкими нотками ванили. Её запах пьянит, и, пока я держу её в своих объятиях, вдыхая его, меня накрывает темнота, и я начинаю проваливаться в глубокий сон без сновидений.

А к утру её уже не будет.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Куинн

Я поднимаю взгляд от стакана, который наполняю из крана, и сердце у меня сбивается, когда в пивоварню входит высокий светловолосый парень.

Не он.

Чёрт. Последнюю неделю у меня одна и та же реакция каждый раз, когда в двери пивоварни «Кедровый хребет» входит какой-нибудь горячий блондин. Та ночь с «сексуальным незнакомцем», как я его про себя называю, совершенно выбила меня из колеи; у меня в голове полный бардак. Одна часть меня умирает от желания снова с ним столкнуться, а другая слегка в ужасе от мысли, что, если это случится, встреча при свете дня может разрушить эту идеально сохранённую фантазию. А сейчас я живу воспоминанием о той ночи — с тех пор это моя любимая фантазия.

Я никогда не забуду его лицо, или то, как он ко мне прикасался, или как чувствовались под моими ладонями все эти твёрдые мышцы. Не говоря уже о том, каким был его взгляд, когда я распадалась у него под руками. Какой ещё Клэй? Этот придурок теперь как далёкое воспоминание. Он никогда не трогал меня так, как мой сексуальный незнакомец, никогда не оживлял моё тело так. Клэй — мальчишка; тот мужчина был весь сплошь мужчина.

Я дёргаюсь от неожиданности, когда чувствую, как холодная жидкость попадает мне на запястье. — Чёрт, — шиплю я, толкая кран назад, чтобы остановить поток пива, переливающегося через край стакана мне на руку.

— И что же тебя сегодня так отвлекает? — с усмешкой спрашивает Кайла, подходя ко мне и бросая в мою сторону барное полотенце.

Я сливаю немного перелившегося пива из стакана в слив под краном, подхватываю полотенце и вытираю стакан, прежде чем поставить его на стойку. — Я не отвлекаюсь, — вру я, вытирая руки.

Я поднимаю взгляд на Кайлу, а она стоит, уперев руки в бока, и сверлит меня взглядом. Мы обе знаем, что я несу полную херню.

Я заканчиваю вытирать руки и швыряю влажное полотенце в её сторону. Она ловит его на лету и той же рукой указывает на меня пальцем. — Только скажи мне, что это не Клэй.

— Это не Клэй! — со вздохом раздражённо отвечаю я. — Я же тебе уже говорила, твоя маленькая миссия сработала на все сто. Я уже пережила этого придурка.

— Тогда что это? — спрашивает она, прищурившись.

Мне не хочется признаваться, что я перестала зацикливаться на том, как всё закончилось с Клэем, только потому, что теперь зациклилась на сексуальном незнакомце, поэтому я выбираю отвлекающий манёвр.

— Если тебе так уж надо знать, — начинаю я, шумно выдыхая, — вчера ко мне заходила одна подруга спросить, не подумаю ли я вступить в IT-подразделение отряда. — И? — Кайла подходит ближе, явно заинтересовавшись.

Я пожимаю плечами, наматывая прядь волос на палец. — И я, наверное, думаю над этим.

Брови Кайлы взлетают вверх.

Я сглатываю и продолжаю. — В смысле, после школы я и правда хотела попробовать пойти в отряд, но всё отложила, потому что Клэй просил меня остаться. А теперь, когда между нами всё кончено… ну, мне кажется, это вроде как идеальная возможность сбежать от всего этого, да? Начать сначала?

— Так что тут вообще обдумывать? — смеётся Кайла, скрестив руки на груди. — Звучит так, будто ты уже всё решила.

— Не знаю, — вздыхаю я. — Во-первых, не думаю, что отец будет в восторге от того, что я съеду. В доме стаи нас только двое.

Кайла сочувственно кивает. Я давно рассказала ей о том, как мама погибла в несчастном случае, когда мне было восемь, и теперь каждый раз, когда я вскользь упоминаю, что в доме только я и отец, у неё в глазах появляется этот печальный взгляд. Я знаю, что она хочет как лучше, но мне в то же время до ужаса не нравится этот взгляд, полный жалости. Я вижу его уже десять лет всякий раз, когда кто-то упоминает мою маму, и, если честно, он немного запятнал память о ней. Я не хочу грустить, когда думаю о ней, — я хочу помнить, какой радостной, яркой и любящей она была.