Его фото было на самой вершине в центре, и я уставилась на него во все глаза с потерянным выражением лица, на мгновенье выпав из реальности. Здесь он выглядел моложе, а его светлые волосы были коротко подстрижены. Как и у всех, в его руках была табличка с данными и номером. Он смотрел нагло, бесстрашно, словно бросая вызов всему, что с ним тогда происходило. Мой взгляд снова окинул многочисленные фото, и я ужаснулась, заметив на уголках некоторых черные ленточки. По спине прошли холодные мурашки от сурового взгляда мужчин, которых уже не было в живых.

Это была эдакая стена почета. Однако, не по заслугам лучшего члена клуба, а неизбежного пребывания в полицейском участке, а возможно, и в тюрьме!

Меня ударила под дых свинцовая, пугающая действительность. Медленно переведя взгляд на сидящих за столом мужчин, которые в свою очередь внимательно наблюдали за мной, я ощутила приступ паники.

Вздрогнув от резкого шума, я выронила ключи, что все это время крепко сжимала в руке, и они со звонким стуком упали на пол. Повернувшись, я увидела, что Абель встал из-за стола, пристально глядя на меня. В его прищуренных глазах мелькнуло что-то недоброе, опасное. Его сканирующий взгляд словно ловил каждое мое движение, каждый вздох.

Бесконтрольно сглотнув, я испуганно смотрела на него в ответ, периодически озираясь на членов клуба. Сердце набирало ритм, руки дрожали, и я ярко ощутила себя забредшей в логово зверей ланью. В этот момент до меня дошла болезненная мысль… Я вспомнила, откуда слышала это название – Sons of Silence! Ведь оно не раз звучало в сводках новостей, которые я рассеяно слушала, даже не придавая значения!

Разбой. Торговля оружием. Нелегальный бизнес. Войны между бандами… Все это мелькало в моем воспаленном мозгу и беспощадно хлестало по нервам. Да. Это были они – Сыны Безмолвия! Я снова взглянула на Абеля, настороженно делая шаг назад. В этот момент в кабинет влетел растерянный Артист, и я перевела внимание на него. Замерев, парень оглядел нас и, шумно выдохнув, поджал губы.

– Отведи ее в мою комнату, – услышала я строгий голос Абеля.

Не отрывая от меня замораживающего взгляда, он подкинул ключи, которые Артист ловко поймал. Парень двинулся ко мне и мягко взял за локоть.

– Пойдем, Элия.

Я метнула взгляд в темно-карие глаза Артиста. Его лицо было участливым и снисходительным. Я позволила ему вести себя и на негнущихся ногах покинула кабинет.

Мои чувства были заглушены, пока мы пересекали зал, двигаясь к лестнице. Поднялись на второй этаж и, пройдя прямо по коридору, остановились у последней двери слева. Артист открыл дверь ключом и зашел первым, чтобы включить свет, затем проследил, чтобы я прошла внутрь. Вспыхнувшая под потолком лампа открыла взору просторную комнату в темно-коричневых тонах и мужском неформальном стиле. В отрешенном состоянии я оглядела вторую обитель Абеля. Прямо напротив входа темнели два больших окна, закрытые горизонтальными жалюзи, между которыми стояла большая небрежно заправленная кровать. Деревянный пол был покрыт широким, прямоугольным ковром с коротким ворсом коричневого цвета. Слева у стены стояли кожаный диван и кресло, на котором висели наспех брошенные вещи. Справа находилась еще одна дверь, вероятно, в ванную комнату. С той же стороны напротив окна стоял письменный стол, усыпанный бумагами рядом с открытым ноутбуком. На стенах висели различные плакаты ретро-групп и анархические лозунги. Особенно в глаза бросилось яркое полотно, висевшее над столом, где был изображен символ клуба – череп с шаром. Казалось, что многие части интерьера собиралась годами и отражали внутренний мир хозяина.

Пока я разглядывала комнату, не заметила, что Артист уже вышел, и дверь за мной закрылась. Услышав, как щелкнул замок, я резко обернулась и метнулась к двери. Моя рука неуверенно потянулась к ручке, и, подергав ее, я с ужасом поняла, что меня заперли! Вот теперь мне стало совсем не по себе…

Меня накрыло бешеное желание – сбежать! Просто взять машину, которую дал мне Абель, и уехать из этого города, не оставляя никаких следов! Лихорадочно обернувшись, я метнулась к одному из больших окон. Кровь шумела в ушах, адреналин заставлял сердце подпрыгивать. Я отодвинула тяжелые жалюзи и выглянула в темноту за окном.

Нет. Это просто безумие! Возьми себя в руки, Элия! Почему вдруг эти люди стали опасными для меня? Только потому, что я увидела доказательства того, что упорно отрицала в голове и не желала принимать? Боже… как можно быть такой наивной?! Стоит ли теперь удивляться и трястись от страха? Одновременно с ворохом отрезвляющих мыслей я осознала одну очень важную вещь, которая окончательно подавила все мое рвение бежать…

Это был Макс.

Мое сердце уже было привязано! Я не смогу его бросить… Ни за что и никогда не оставлю его!

Прислонившись к стене, я смирилась с тем, что уже не могу эгоистично принимать решения. И это не из-за обязательства или чувства долга, мной двигало что-то другое, что-то более важное. То, что, должно быть, чувствует мать.