Когда я проснулась и покинула кровать, было уже утро. Змей находился в тренажерке и уже не встречал моё пробуждение как обычно: обжигающим взглядом и с едой на столе.

Я вошла ванную обнаженной и сразу зависла на своем отражении… То, что я увидела в зеркале, ввергало в ужас… Всё моё тело было покрыто красными отметинами, царапинами от щетины Змея и синяками от его рук…

Хотелось заплакать от жалости к себе… И от радости за то, что всё уже закончилось и я пережила свой ад, но у меня даже на это не оставалось сил.

Я быстро вымылась, надела футболку Змея и вернулась в комнату, с неким нетерпением ожидая появления мужчины.

Он долго не приходил, но вскоре всё же вернулся в спальню, сильно потный, ужасно злой и мрачный.

- Я… Я… Когда меня выпустят отсюда? – спрашиваю несмело. В таком состоянии он меня пугал ещё больше.

Мужчина скользнул по мне быстрым взглядом, задерживая его на моих посиневших запястьях и ногах. После чего подошел к комоду у кровати, достал оттуда мои вещи и бросил их мне.

- Одевайся! – сухо приказывает.

Я быстро начала одеваться. Носки, джинсы, кроссовки… Черный гольф я натягиваю поверх футболки Змея, решая не светить перед ним своей обнаженной грудью… Ну и чтобы побыстрее одеться и уехать отсюда. К тому же, моего нижнего белья в стопке с вещами почему-то не было, и я не стала спрашивать у Змея о нём. Тут хоть бы так выйти…

- Я… Я всё, - сообщаю, подымаясь на ноги. Мужчина подходит к столу, берет на нем телефон и, нажав одну цифру, коротко бросает:

- Готово! – После чего сразу отворачивается от меня и скрывается в ванной комнате.

А спустя пару минут, в камеру Змея заходит двое надзирателей, они берут меня под руки и уводят прочь.

Я ухожу, несколько раз оборачиваясь назад… Но лишь потому, что боялась что Змей сейчас выйдет из ванной и остановит меня.

Но он не вышел. Не остановил.

Меня вывели из здания, вернув все мои вещи: куртку, сумку с документами и мобильный телефон. Он был отключенным. Конечно, ведь за столько дней, батарея могла полностью разрядиться.

Дальше один надзиратель оставляет нас, а второй проводит до железных ворот, где меня встречает уже другой человек в гражданской одежде.

- Вот, держи! Просьба хозяина заплатить тебе, - бросает мне напоследок надзиратель, вложив в руки одну стодолларовую купюру, на которую я ошарашено уставилась.

И это его деньги на аборт?

- Но…, - выдавила, слегка приподнимая руку. Я хотела спросить, неужели это и всё, но мужчина быстро меня перебил.

- Бери! Не отказывайся… Заработала! – бросил неуважительно, громко рассмеявшись. После чего отвернулся, закрыл ворота и ушел.

Некоторое время я стояла и смотрела ему в спину, а затем скомкала деньги в руке и глубоко вздохнула.

«Всё. Это конец. Главное что я жива и выбралась… Жив будет и отец. А со всем остальным справлюсь, переживу», - дала себе мысленные наставления.

- Пойдем! – прозвучал голос за моей спиной, и я вернулась в реальность. Мужчина в гражданской одежде приблизился ко мне и завязал мне глаза, после чего взял меня под руку и повел к причалу, где уже находилась лодка. Она нас и отвезла в городской порт.

Глава 21

Я возвращалась домой, не зная чего ожидать и на что надеяться. Но, к сожалению, другого выбора, кроме как вернуться к мужу у меня не было. Хотя я подумывала о том, чтобы уехать куда-то в другое место и начать жизнь сначала… И для этого мне бы очень помогли деньги отца, о которых он мне говорил. Только вот за три дня в темнице и после всего пережитого, из моей головы вылетела практически вся информация, о которой мне говорил отец.

Я запомнила только ячейку под номером шестьдесят девять и код: 160295, потому что это была дата моего рождения. Ещё крутилась в голове улица, а вот город… Отец не назвал город, в котором я найду эту улицу и ячейку. Поэтому мне нужно было ещё раз с ним связаться, чтобы уточнить это. Только вот теперь я не могла позвонить к папе. Он может позвонить мне лишь сам, потому что я не знала на какой номер звонить и когда.

В общем, мне пришлось вернуться домой, на свой страх и риск. Я действительно не знала, как объяснить своему мужу всю сложившуюся ситуацию, и как он отреагирует на правду… Если я решусь сообщить ему эту правду.

На прощение я даже не надеялась, но действительно не хотела обижать или терять Стаса. Он и его родители слишком много сделали для меня. Я обязана им многим и я давала им слово, что буду всегда с их сыном, буду заботится о нем и рожу им наследника… А теперь… Боже… Что мне делать дальше?

Домой я вернулась спустя четыре дня, после того как уехала. Хотя когда уезжала, то пообещала Стасу, что буду отсутствовать максимум два дня. Дорога туда и обратно заняла несколько часов, все остальное время, было потраченное на Змея.

Когда я вошла в нашу с мужем квартиру, был уже вечер, Стас находился дома, и встретил меня у двери.