Однако очевидно, что эта наглухо отбитая сучка собиралась убить Пелия и отдать Иолк своему Ясону. Для этого она даже придумала, как сделать это и при этом остаться с чистыми руками. Она подговорила дочерей царя Иолка совершить ритуал омоложения своего отца. Ага, как в «Коньке-горбунке», сука. Кинуть своего отца в кипящий котёл. Вот только ей пришлось для начала доказать, что это сработает. И она это сделала, разрубив на куски старого барана и бросив его в кипяток, после чего из котла выскочил молодой барашек.

Обрадованные дочурки, решив сделать отцу сюрприз, ничего не сказав, притащили его к котлу и зарезали как барана, бросив куски в котел… Но в итоге получили наваристый суп с человечиной. Причём старой и жилистой. Сюрприз, мазафака!!! Впрочем, народ Иолка долбоебами не был. Они посмотрели на Медею, а потом на Ясона, который уже двоих пиздюков заделал от этой ёбнутой, и, почесав лысины, постановили, что руно принёс не Ясон, а его брат. Так что фактически он царём стать не может, ибо не выполнил условий договора с Пелием.

В итоге путём голосования Ясона и его ёбнутую жену с ублюдками послали нахер в изгнание за сговор с целью убить своего дядю — царя Иолка… Ну да, а то, что этот Пелий пришёл к власти, тупо зарезав прошлого царя Иолка, который был его родным братом, а потом ещё и прилюдно сына зарезал и ограбил его, сняв с него золотое руно… Ну, это в порядке вещей — он же царь, ему можно. Царём же Иолка в итоге демократических выборов стал бастард Пелия от любовницы — Акаст.

Впрочем, подвиг Ясона разлетелся по всему миру не без посильной помощи Тесея и Геракла, которые любили попиздеть о своих подвигах, пока им подливают вино. В итоге Ясон в своём изгнании благодаря славе смог хорошо устроиться в Коринфе и подружился с царём Коринфа Креонтом. Со временем он стал настолько популярен в народе, что Креонт даже предложил ему жениться на своей дочери Креусе. А тот взял и радостно согласился, ибо всю жизнь мечтал стать царём Иолка, но, как говорится, за неимением горничной — ебём дворника.

Естественно, Медея тому, что Ясон устроил ей развод, была просто пиздец как рада и, недолго думая, отправила Креусе в подарок шикарное платье, якобы от Ясона, причём передала она его через своих двух сыновей Ясона. Счастливая невеста, естественно, платье сразу надела, чтобы похвастаться перед отцом подарком от жениха. Вот только платье тоже было, как любит Медея, с «сюрпризом». Оно было пропитано ядом или какой-то кислотой, что заставила мясо кусками отваливаться от дочери царя, а тот в ужасе, пытаясь спасти дочь, и сам извозился в кислоте и помер, спасая дочь от отравы.

Естественно, детей Ясона, что передали этот подарок своей мамаши, за убийство царя и царевны зарубили на месте. Медея же, осознав, что дело пахнет говном, свалила нахер в неведомые дали. А если конкретно — к Эгею, который правил Афинами. Ага, к тому самому неудачнику, которого заставили каждый год платить дань Миносу в виде семи парней и семи девушек в жертву Минотавру. Медея быстро поубирала всех лишних родственников царя и стала его женой, пользуясь своими пророчествами, чтобы привязать царя к себе. И спустя пару лет родила ему сына — Меда.

Впрочем, недолго радовалась Медея, ибо один из аргонавтов напомнил о себе и всплыл в Афинах, нехило так испортив колхидской ведьме жизнь.

Глава 23

Не прошло и десяти лет, как каждая собака рассказывала, как они гребли вёслами в одном ряду с Гераклом и Ясоном. Примазаться к славе стоило весьма дёшево. Просто найди того аргонавта, которого Геракл запомнил по имени, и уже он может рассказать всем, что и вот этот вот мужик, который его лучший друг и вообще охуенный парень, тоже сидел и махал вёслами наряду со всеми. Дошло до того, что изначальные два с половиной десятка аргонавтов, половину из которых мы обратно не довезли по причине того, что их вонючие лесбиянки стрелами утыкали, гарпии сожрали, ну и в той ночной свалке на берегах рядом с Троей часть осталась навсегда… В общем, они превратились в почти семь десятков аргонавтов, причём некоторые поплыли с Ясоном, когда им было, сука, семь лет, и воевали и трахали блядей наравне со всеми.

Мне тоже перепала своя доля популярности как другу Геракла и чародею… Вот только какого-то хера меня звали Гипербореем. Кто эту херню придумал, я, конечно, ясновидением вычислил, но поделать с этим уже ничего не мог, и меня все начали звать колдуном Гипербореем. В частности, мне приписали пару отдельных подвигов, которые чуть ли не круче, чем у Ясона. Я, оказывается, когда все голодали, просто зачерпнул бочку морской воды за бортом и превратил её в вино. А потом разломил рыбу пополам и превратил её в две, потом ещё раз и ещё, пока не накормил всех аргонавтов досыта. Причём проделывал это каждый раз, когда аргонавты испытывали проблемы с провизией.