Воплотил, превратил крест в халат из плотной ткани преобразованием, я накинул его ей на плечи и помог продеть руки в рукава и завязать пояс халата. Она зло и с подозрением посмотрела на меня, но всё же оперлась на мои руки, когда я поднимал её на ноги, и повисла на мне, перекинув через мою шею руку, позволив держать себя за талию. Вот так мы и пошли к морю, и она споткнулась, когда я гидромантией уплотнил море под нашими ногами, и, выпучив глаза, она похромала рядом со мной по морской поверхности к офигевающим аргонавтам.

— Не знаю, куда ты меня тащишь, но чем дальше, тем лучше. Не хотелось бы снова вернуться на крест… — проворчала Ксена, прежде чем я помог аргонавтам втащить её в корабль.

— Кто это? — спросил Геракл, и я не стал игнорировать его вопрос, как определённо сделал бы с вопросами других аргонавтов, кроме разве что Иолая. С этим парнем я знаком почти так же долго, как с Гераклом.

— Это моя ученица.

— Что? Кто-то прибил к кресту твою ученицу? Пошли, разобьём несколько тупых бошек.

Вот за что мне нравится Геракл — так это за то, что он всегда готов заступиться за своих друзей… Пока не набухается. Там ему уже похуй на своих и чужих. Его дети от Мегары не дадут соврать.

— Я решил сделать её ученицей только что.

— А, тогда всё в порядке.

Девка недоверчиво посмотрела на Геракла, отведя взгляд от своих трясущихся рук, на которых только что пыталась нащупать следы от гвоздей, которых там нет. После чего перевела взгляд на меня и поджала губы, решив не спорить с моим утверждением насчёт того, что она моя ученица, потому как не хотела проверить, что произойдёт, если я скажу: «Ну ладно, ты не моя ученица». Сама она представляла себе в голове, как её тупо выбрасывают за борт Геракл и ещё пара здоровяков вроде Тесея и Полидевка. Как же полезно уметь читать чужие мысли, пусть они и поверхностные. Приятный бонус от того, что я обучал своих детей-монстров — это тот факт, что практика по общению с ними телепатией позволила отточить ясновидение и телепатию до уровня магистра.

Наколдовал немного еды и вина, которыми накормил удивлённо выпучившую глаза девушку. Она довольно причмокивала от вкуса вина и мяса запечённой со специями утки, которую я материализовал из маны.

— Умм… Если ты хочешь научить меня этим трюкам, то я уже сейчас готова стать твоей ученицей, колдун.

У неё явно сильно улучшилось настроение после того, как её вытащили из ада в рай, накормив при этом вкусняшками. Я же улыбнулся и спросил:

— Как тебя зовут?

— Ксена. Ксена из Амфиполиса.

Я приподнял бровь, невольно бросив взгляд на Геракла, и понял, что он не обращал на неё внимания. Знал я одну «Зину», которая была знакома с Гераклом… но там ещё Юлий Цезарь фигурировал и Япония, что не добавляло истории достоверности, ибо Цезаря ещё 1000 лет минимум ждать, а японцы и через две тысячи лет не будут «японцами» в том виде, в котором их там показывали. Вроде бы они сейчас в глубоком каменном веке. Впрочем, почему бы не спросить её?

— Ну, меня зовут Аладин, и я из Ашура. Это город на берегу реки Тигр.

Она приподняла бровь со скепсисом, посмотрев на мою ясноглазую харю, и я сменил облик на лысого смуглого черноглазого парня со сросшейся бровью, от чего аргонавты в шоке, похватав оружие, отшатнулись.

— Ал? Это ты?

— Это мой настоящий облик, Геракл. Я его меняю по мере необходимости, чтобы не сильно выделяться.

— А! Колдунские штучки. Не знал, что ты и так умеешь…

Ну и забил хуй, продолжив цедить вино, что я ему наколдовал. Ксена тем временем смотрела на меня с узнаванием.

— Ты видела мой народ раньше?

— Да… Приходилось повидать нескольких ваших десяток лет назад, когда я отправилась в Индию.

— Хм, смотрю, ты много видела за свою жизнь.

Она подняла амфору с вином, которую я ей наколдовал, и сказала:

— Похоже, недостаточно много, чтобы быть готовой к некоторому дерьму.

И отпила из вазы несколько крупных глотков вина, поморщившись.

— Хорошее вино. Нет, я серьёзно, оно лучшее из того, что я пила. А совсем недавно меня напоил царь Трои… После чего прибил к бревну и оставил сушиться на солнце как постиранную тунику.

Аргонавты заржали над тупой шуткой немного расслабившейся Ксены, и вскоре она, нажравшись в свинью, закинула мне на шею руку, рисуя что-то в воздухе утиной ножкой, объясняла:

— Я, конечно, тебе благодарна… Но вон та штука после того, как ты меня исцелил, была лишней… Мне снизу сейчас так поддувает, что я, наверно, сейчас обоссусь… Кстати, пошли, за руку подержишь, пока я сделаю дела через борт.