Стрелка одного из приборов поползла вправо и, пройдя примерно треть шкалы, остановилась.

– Аспект Огня – тридцать две единицы, – возвестил целитель. – Весьма достойно. Еще немного, и будет четвертый ранг.

– Огонь? – Дядя подошел поближе и заглянул мне через плечо. – Интересное дело. Наши-то всегда ледяные рождались – и я, и девочки, и сам Данила Михайлович…

– Никакой ошибки быть не может, – строго отозвался целитель. – Огонь. И Жизнь – восемнадцать единиц… Странное сочетание, должен сказать. Или кадетов теперь и такому учат?

– Так точно, ваше благородие, – наугад бросил я. – На дополнительных классах.

Дядя с целителем дружно вскинули брови и переглянулись, но дальше расспрашивать не стали. То ли не посчитали результаты стоящими дальнейшего обсуждения, то ли просто поленились.

– Ну, Огонь так Огонь, – улыбнулся дядя, явно уже забыв обо всех своих переживаниях. – Зато в Тайге не замерзнет.

Я усмехнулся себе под нос, и уже через несколько минут мы покинули стены военного госпиталя и спустились по широкой лестнице в сад. Дядя с сумкой с моими нехитрыми пожитками через плечо, я – с тростью в руках. Целитель настоятельно рекомендовал еще как минимум пару недель походить с опорой, хоть я уже давно без труда передвигался и без нее.

Возражать было незачем – за последний месяц я и сам успел привыкнуть к увесистой деревяшке с отполированным чьими-то руками латунным набалдашником.

– Ты куда так поскакал? – проворчал дядя, поправив ремень сумки. – Не торопись… А хочешь – по городу прогуляемся. Пограничье-то тебе еще сто раз надоесть успеет.

Я не ответил. Да и вообще едва не пропустил мимо ушей последнюю фразу – мое внимание полностью приковали двое мужчин. Целители и санитары в госпитале носили белые халаты, пациенты – светло-синие робы. Иногда появлялись военные в форме, поэтому странная парочка в штатском буквально притягивала взгляд.

Однако задержать его хотелось не поэтому. Первый – высокий парень чуть старше моих лет, с аккуратной русой бородкой – выглядел куда эффектнее своего спутника, однако ничего особенного из себя, похоже, не представлял.

А вот второй… Близко посаженные глаза, смуглая кожа, черные волосы. Самый обычный уроженец юга около сорока лет – но только на первый взгляд. От него буквально веяло чем-то опасным и нехорошим. Не Даром, хотя и тот определенно присутствовал, – скорее недоброй силой. И таким же недобрым умыслом.

Причем направленным не куда-нибудь вообще, а в нашу с дядей сторону.

Мужчины сидели на лавке и о чем-то беседовали, но стоило нам приблизиться – тут же смолкли и принялись в четыре глаза разглядывать фасад здания госпиталя. Настолько старательно, что это никак не могло быть случайностью.

– Ты знаешь, кто эти двое? – негромко поинтересовался я, когда мы прошли мимо.

– На лавке которые? – Дядя обернулся было, но все-таки вовремя сообразил и снова посмотрел на меня. – Высокий – это князя Годунова сын, старший… Второго вроде раньше не видел.

– Ясно, – кивнул я. – Они наши враги?

Если я хоть что-то соображал во взаимоотношениях местной знати, князья и графы Российской империи столетиями воевали не только с врагами Отечества, но и друг с другом. И полностью избавить их от этой привычки не смогла даже власть императора.

– Годуновы-то? Да ну, брось ты! – рассмеялся дядя. – Столичные князья и Пограничье – где они, а где мы.

– Мы здесь. И они, как видишь, тоже. – Я почти физически чувствовал чей-то взгляд у себя между лопаток. – Ты взял кого-нибудь из своих людей?

– Да кого ж я возьму? – буркнул дядя. – И так вотчину охранять уже не…

Договорить он не успел. Где-то впереди раздался шелест, над зелеными кронами деревьев взметнулась стайка птиц, и через мгновение из дальней части сада раздался пронзительный тонкий крик.

– Катюшка! – выдохнул дядя.

И на мгновение застыл ледяным изваянием. Когда он сорвался с места, я уже мчался на шум, с треском круша кусты. Нога и поясница отозвались сердитой болью, однако я тут же отмахнулся от нее, как от назойливого насекомого. Пробежал наискосок через газон, потом на дорожку, едва не зацепив плечом старичка в больничной робе. Дядя поравнялся со мной, но через пару десятков шагов снова отстал – сказывались и возраст, и богатырское сложение, плохо подходящее для таких вот забегов.

Я успел первым. Пролетел сквозь зелень и выскочил чуть ли не к самой стене сада, у которой стоял автомобиль. Высокий длинноволосый парень тащил к открытому багажнику отчаянно упирающуюся Катю, зажав ей рот ладонью, а второй – по-видимому, его товарищ – уже взялся за ручку на двери со стороны места водителя.

Третий явно страховал остальных – стоял ближе всех к кустам, тревожно озираясь по сторонам. Наш с дядей топот он наверняка услышал заранее и, когда я появился, сразу же потянулся куда-то к поясу.