– Справились, – сказал он, снимая грязную одежду, – если и остался кто в лесах, то единицы. Выловим. Там и сопротивлялись больше из страха, чем из желания, но повозиться пришлось.

– Замерз? – спросила она, наблюдая за ним с какой-то непривычной, щемящей грудь, совсем расклеившей ее нежностью.

– Нет, – он улыбнулся. Посмотрел за окно, у которого трепетали занавески. – Матушка празднует возвращение мужа, в мире сейчас много силы. С ней не замерзнешь. А с тобой рядом тем более.

Он направился в купальню – и Ани пошла за ним. И там, опустившись на низкую софу, смотрела, как моется он, как ныряет в чаше-бассейне, как смотрит на нее, мягко улыбаясь. И она не выдержала, подошла, сев за его спиной на теплый мрамор.

– Дай я вымою тебе волосы, – попросила она. И действительно вымыла, перебирая красные и седую пряди, массируя голову, с нежностью гладя по плечам. Нории расслабленно лежал в чаше, положив голову на бортик, прикрыв глаза, и улыбался, и принимая ее заботу, и понимая, почему она ей нужна – потому что полдня назад они спиной к спине стояли в другом мире, не зная, выживут ли, удастся ли вернуться, а затем переживали атаку бога, и бой богов, и день этот мог быть последним и для них, и для всей Туры – а обыденность помогала пережить все это, прикрыть щитом повседневности, приглушить.

На теле его и на лице оставались едва заметные ромбовидные шрамы.

– Как хорошо, что у тебя снова появился Ключ, – проговорила она едва слышно. – Я привыкла к нему в твоих волосах.

– Спасибо богине, – отозвался Нории. – Прилетим в Истаил, сходим на ночь в храм ее, поблагодарим ее, порадуем.

Ани усмехнулась и не стала спрашивать, как порадовать богиню. Все было и так понятно.

* * *

Вей Ши после похорон старика Амфата и боя Мастера с богом-войной пошел во дворец – как и сказал ему Четери, – туда, где разместились йеллоувиньские гвардейцы. Во дворце и в парке пахло сладкими лепешками, ванилью от цветков терновника, чем-то мясным и вкусным: слуги, вернувшиеся во дворец, старались изо всех сил, чтобы накормить всех, кто бился и отстоял Тафию.

Вей узнал, как устроились его бойцы, а затем встал в тени во дворе у увитой терновником стенки, чтобы дождаться возвращения Владыки Нории. С облегчением увидел на спине опустившегося во двор дракона спящего Мастера и Светлану с малышом и родными. Кивнул жене Мастера издалека – все в порядке и с ней, и с ребенком, который едва заметно светился родной стихией. Значит, помог его подарок, значит, все правильно он сделал.

Светлана, уставшая и со слегка безумным взглядом, спускалась с крыла Владыки осторожно, ей помогали, приняли ребенка. Встречал ее и брат, Матвей, прибывший почти одновременно, и она крепко обняла его, а он что-то добродушно проговорил. Вея она, кажется, и не заметила – но он был не в обиде, ей сейчас точно было не до него.

Спустились и Владычица Ангелина, и родные Светы. Затем драконы сняли Четери, и весь двор сбежался посмотреть на него: люди и драконы выглядывали из окон, бежали к Владыке в драконьем обличье, окружая толпой, чтобы только посмотреть на того, кто победил бога.

– Мастер! Мастер! – раздавалось повсюду благоговейное.

Вей поймал себя на совершенно детском желании тоже побежать к людям, попробовать коснуться героя, словно можно было одним касанием взять частицу славы и мощи, которую Пески увидели в Четери. Мастер клинков спал расслабленно и безмятежно, но волосы его из красных стали чуть серебристыми, словно седой паутинкой накрылись. И показалось Вею издалека – хотя что там можно было разглядеть? – что лицо его стало старше. Или то заострились черты от близости к смерти и невыносимой нагрузки, что он пережил?

Четери подняли на руки и понесли во дворец, остальные драконы осторожно взяли Светлану с родными в кольцо, чтобы не дай боги не пострадали в давке.

Владыка Нории тоже обернулся человеком и обнялся с очень похожим на него молодым драконом – Вей уже знал, что это его брат, Энтери, который коснулся его лица и что-то проговорил, не стесняясь слез.

– Я все тебе расскажу, дай только перевести дух, – услышал Вей ответ, уже когда направлялся к своим.

День длился и длился – всех гостей и соратников накормили, отвели в купальни, предоставили покои для отдыха. Вей не думал пока, как гвардия будет возвращаться в Йеллоувинь – если не заработают телепорты, отец пришлет за ними машины. Его же место здесь, в учениках и послушниках. По крайней мере пока не очнется Мастер и Вей не сможет попросить у него несколько дней, чтобы наведаться в Пьентан.

Наследник, тоже искупавшись в теплом источнике в парке, по которому он столько прогуливался в разговорах с Четери и где занимался до изгнания в обитель, забрался в дальнюю беседку и закрыл глаза. Он хотел еще дойти до разрушенной обители и спросить у настоятеля Оджи, нужна ли какая-то помощь, но сейчас тело требовало немного побыть в тишине, помедитировать.