В Морках, я узнавал, грамотных специалистов по коррекции речи не водилось. Женщину, которая числилась штатным логопедом, я не считаю — у нее вместо диплома какие-то курсы, причем довольно странные. А так-то она, по основному диплому, учитель рисования. И вот какой из нее логопед? Ближайший же специалист принимал аж в Йошкар-Оле, а это полтора часа только в одну сторону, и возить Борьку туда-сюда три раза в неделю некому. Если даже получится временная опека с Фроловой, то работает она сутками, собственного транспорта у нее нет, а автобус ходит дважды в день. Да и своих детей трое, так что глаз да глаз.

Я записал в блокнот: «Логопед для Борьки. Искать варианты. Телемедицина? Волонтеры? Педколледж в Й-О?» И ниже, после секундного раздумья: «Спросить Венеру. Она с детьми ладит».

Немного подумал и дописал: «Или Айгуль» — внучка Настасьи Прохоровны работала учительницей младших классов. Но тут поставил знак вопроса и подчеркнул. Не уверен, но пусть будет и запасной вариант.

Сложив блокнот, я обнаружил, что мальчишка снова рисовал, высунув кончик языка от усердия, и пытался-таки прилепить Валере хвост.

— Селгей Николаис, а у тигла бывает хвост?

— Конечно, — компетентно подтвердил я. — Длинный и полосатый.

— Тогда я тигла тозе налисую, — объявил он, нимало не усомнившись в том, что я прекрасно разбираюсь в тигриных хвостах. — С хвостом и с зубами. Тигл будет охланять Пивасика.

Я посмотрел на его сосредоточенное худое лицо, на тонкие пальцы, сжимавшие карандаш, на выпиравшие ключицы под больничной рубашкой, которая была ему велика. Пацану было пять с половиной лет, из которых, судя по всему, не было в его жизни ни одного нормального. Эмпиема, сепсис, алкоголичка-мать, уголовник-отец, ни садика, ни логопеда, ни собственной зимней куртки. И при всем этом мальчишка, как ни странно, рисовал тигра, который будет охранять попугая, потому что мир, даже такой фиговый, как у Борьки, видимо, устроен так, что кто-то должен кого-то охранять. Сильный всегда должен помогать слабому.

Нет, надо срочно найти логопеда.

Я уже взялся за ручку двери, когда за спиной раздалось:

— Дядь Селез! А я вас тозе налисую! Вы будете тут, лядом с тиглом!

Улыбнувшись, я согласно кивнул ему и вышел.

В коридоре снова достал телефон и увидел два пропущенных от Венеры. Тут же перезвонил.

— Сергей Николаевич, — тревожным голосом заговорила она. — Тимка звонил. Час назад. Пьянющий вусмерть, судя по голосу.

— Так… — напрягся я. — И что он сказал?

— Сказал, что был в прокуратуре и что написал заявление на вас и на меня. Что он нас обоих, как он сказал, «похоронит»! — Она всхлипнула, голос ее задрожал от обиды. — И еще сказал, что вы… что ты… сказал так: «Твой докторишка еще пожалеет, что сунулся в нашу жизнь».

Только этого мне не хватало… Позавчера же Караяннис сказал, что нужно любыми способами избежать всего подобного. И тут опять все не слава богу. А мне в Москву через два дня!

Я прислонился к стене, снова ощутив такое же странное покалывание в руках, причем сейчас оно было гораздо сильнее. Система молчала, но со мной определенно что-то было не так.

— Венера, ты помнишь, он конкретное что-то назвал? Статью, основание?

— Нет. Только «я все написал, там разберутся».

— Ясно. Перешли мне, пожалуйста, дословно, что запомнила. Я скину своему юристу.

— Сергей Николаевич… Я виновата, что не остановила его тогда.

— Виноват он, что столько лет притворялся больным и обманывал тебя, — сказал я. — Не ты. Понимаешь? Все, не переживай. Сделаем так. Я заберу тебя после работы, и пойдем ко мне ужинать…

— Я не могу, Сергей Николаевич, — перебила она, — что люди…

— Да погоди ты! — отрезал я. — Мы же не одни будем, мы…

— Пивасик и Валера не считаются! — снова перебила меня она.

— Венера Эдуардовна! — строго сказал я. — Что за привычка перебивать коллег? Я же говорю, мы будем не одни. Ко мне гости приехали. Помнишь, я рассказывал про команду, которую подбирал для санатория? Вот. Познакомлю тебя с тетей Ниной и своим юристом Наилем. Как раз с ним и посоветуемся насчет Тимофея.

— Да? — удивилась Венера и голос ее дрогнул от радости. — Они приехали? Ну тогда… ладно.

— Вот и договорились.

Попрощавшись с ней, я написал Наилю: «Некий Тимофей Тумаев мог подать в моем отношении заявление в прокуратуру Й-Олы. Проверь».

Ответ пришел через минуту: «Принял, Сергей Николаевич. Разберусь».

Следом связался с тетей Ниной, предупредив ее о том, что вечером у нас будут гости. То есть гостья.

Ну а далее я начал прием пациентов, который до обеда прошел ровно, без экстренных случаев: четверо записанных и один по острой боли, которая, к счастью, оказалась обострением хронического холецистита, а не чем-то хирургическим. Рутина, которая, честно говоря, после последних дней ощущалась почти расслабляющей.

После столовской гречки с котлетой я вышел на больничный двор и прогулялся вдоль забора, вместо того чтобы сидеть в ординаторской. На улице было морозно, но безветренно, снег искрился и чуть поскрипывал под ботинками. Дышалось хорошо-хорошо.