Ресторанчик, где должен был состояться наш с Караяннисом обед, представлял собой терем в псевдорусском стиле. Эдакая горница с резными ставнями и расписным петушком вместо флюгера.

Я взошел по бесконечной деревянной лестнице, застланной алым ковром прямо с улицы, и очутился в сказочных чертогах. Бревенчатые стены, грубая мебель, словно сколоченная из бревен, но тем не менее удобная. По центру — огромная русская печь, в недрах которой клокотало. По всей вероятности, там готовились для желающих особые блюда.

На стенах висели шкуры медведей, головы лосей, оленей, чучела глухарей. Официанты ходили в косоворотках и кафтанах, остриженные исключительно под горшок.

Караяннис уже сидел за столом и что-то набивал в телефоне.

При виде меня он разулыбался и заявил:

— У меня есть две новости — хорошая и плохая. С какой начать?

— С плохой, — сделал выбор я.

— Почерковедческая экспертиза подтвердила подлинность подписи на завещании, — вкрадчиво, словно кот, сказал Караяннис.

А у меня аж в глазах потемнело. Ну как же так?! Я же точно знаю, что никакое завещание не подписывал!

— А какая хорошая? — спросил я упавшим голосом.

— Нотариус проговорился — академика привозил, цитирую, «мужчина на черной машине, а не Ирина», — сказал Караяннис и прищурился. — Ты понимаешь, что это значит?

— А что за мужчина? — спросил я.

— А ключ от квартиры, где деньги лежат, в придачу не хочешь? — с мягкой укоризненной печалью посмотрел на меня Караяннис. — Сергей, неужели ты думаешь, так легко было от него эту информацию получить?

Я так не думал, но к чему клонит этот хитрозадый адвокат, вполне понял.

— Нужно еще найти этого мужчину на черной машине, — проворчал я. — Сами подумайте, сколько мужчин в Москве ездят на черных машинах. А ведь он может быть, к примеру, из Твери или даже из Нальчика.

— Почему из Твери? При чем здесь Нальчик? — удивился Караяннис. Иногда он был прямой, как рельсы.

— Ладно, проехали, — отмахнулся я. — В общем, тут полный тупик. Что же делать? Какие еще варианты есть?

— Стой! Стой! Стой! — вытянул руки вперед себя Караяннис. — Все-то у вас, молодых, должно происходить мгновенно.

— А как иначе?

— Не забывай, с твоим делом работает лучший в России и, не побоюсь этого слова, в мире адвокат. — С этими словами лучший адвокат планетарного масштаба драматично приосанился и выдержал небольшую, но глубокую театральную паузу.

Я не мешал лицедействовать. Хочет получить порцию восхищенного внимания — препятствовать не буду. Но и аплодировать тоже не стану. Я же ему деньги плачу, причем немалые.

Видя, что я не реагирую, Караяннис тяжко вздохнул и ворчливо буркнул:

— Есть еще один момент…

— Какой? — спросил я, но больше из вежливости.

— Мой человек нашел камеру с парковки около этой нотариальной конторы. И — гип-гип-ура! — запись там сохранилась. На ней хорошо видно и саму машину, и даже номера.

— Да вы что?! — Меню, которое я подтянул к себе, чтобы сделать заказ, застыло в воздухе, а я уставился на Караянниса практически влюбленными глазами. — Так надо же срочно искать!

— Да не горячись ты. — От улыбки Караянниса можно было зажигать звезды. — Рекомендую заказать тушеную оленину с брусничным соусом. Уж она у них крайне недурственной получается.

Я посмотрел на него с укором, Караяннис сделал вид, что не заметил, и воодушевленно добавил:

— А тройная уха здесь просто сказочная. Сытная и наваристая. Хотя и щи от шеф-повара тоже преотличные. Пальчики оближешь!

Видимо, на моем лице отразилось все, что я думаю и про щи, и про уху, и про шеф-повара, потому что Караяннис радостно заржал. Немного отсмеявшись, он могучим глотком промочил горло морсом и задушевно изволил ответить:

— Мои ребята уже пробивают.

Я со стуком опустил меню на стол и ошеломленно откинулся на спинку дивана. Эмоции, которые я испытывал после этого финта, можно было описать как «глубокая радость с примесью раздражения и непреодолимого желания запустить в него графином с клюквенным морсом». Номера машины — это уже весомый довод, который в суде обязательно учтут.

— Ну, молодцы! — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри все аж кипело. — А то я уж было подумал, что придется отсмотреть все черные машины от Твери до Нальчика.

— Вот видишь. — Караяннис назидательно воздел указательный палец к потолку. — Поэтому я и просил тебя не драматизировать раньше времени. А теперь даже не сомневайся, что я самый лучший в мире адвокат! Я ошибаться не привык.

Он опять отхлебнул морса, и я заметил, как его кадык удовлетворенно дернулся. Караяннис обожал моменты собственного триумфа. Я же, пока он наслаждался, наконец-то сделал заказ официанту, который делал уже третий круг неподалеку, делая вид, что просто случайно протирает соседний столик.