Глядя на Майло, я понимаю, каким молодым был тогда. И если я справился с тем, чтобы стать отцом пятилетней девочки, то он справится и с этим.

— Парни, — зову я.

Игроки в раздевалке оборачиваются.

— Это Майло Джонс. Майло, это команда.

На секунду воцаряется тишина.

Наверное, он думает, что все здесь злятся из-за обмена Харрисона и того, что его вызвали вместо него.

Но это не так.

Думаю, многие даже вздохнули с облегчением, хотя вслух этого никто не скажет.

— Привет, — первым подходит Коди. Он пожимает ему руку и хлопает по спине. — Я Коди. Первая база. Поздравляю.

Майло облегчённо выдыхает.

— Спасибо.

Я вижу, как он сдерживается, чтобы не сказать: «Я знаю, кто вы», но, наверное, лучше пока не проявлять слишком сильный фанатизм.

Остальные ребята тоже представляются.

Я знал, что они примут новичка нормально, но всё равно горжусь тем, что об этом даже не пришлось переживать.

У нас хорошая команда. И хотя сейчас на нас обрушилось огромное давление после сегодняшнего обмена, приятно знать, что внутри коллектива всё спокойно.

— Исайя, — зову я нашего шортстопа. — Сделай мне одолжение. Позаботься о нём. Покажи шкафчик. И проследи, чтобы никто из прессы не пытался взять у него интервью.

— Сделаем.

— Я скоро вернусь. Мне нужно кое-что проверить.

Он смотрит на меня внимательно.

— Как Риз?

В его голосе искренняя забота. Несмотря на то, что большую часть времени он дурачится, он быстро понимает, о чём я думаю.

Парни тоже видели сегодняшние заголовки.

Они видели, как её имя поливают грязью.

Как владельца команды публично унижают.

И я ненавижу это по многим причинам.

Но больше всего — потому что представляю, как тяжело ей будет продолжать руководить всей организацией, идти по этим коридорам с поднятой головой, зная, что весь персонал видел, что о ней пишут.

Она справится.

Она чертовски сильная. У неё больше смелости, чем у любого владельца в этой лиге.

Но всё равно… я ненавижу, что ей приходится через это проходить.

— Пойду узнаю.

Оставив Майло с командой, я выхожу из раздевалки и направляюсь наверх, к её офису.

На верхнем этаже напряжение буквально висит в воздухе. Офисы переполнены людьми. Все куда-то спешат. Разговоры тихие, но нервные.

Я ускоряю шаг, одновременно надеясь… что Риз сейчас не здесь. Что она не находится в самом центре этого хаоса.

Я захожу в приёмную перед её кабинетом и замечаю, что, как ни странно, у двери всё ещё нет секретаря. А учитывая, насколько люди сейчас озверели из-за этого обмена, последнее, чего я хочу — чтобы кто-то мог просто так добраться до неё.

Ну… кроме меня. Я всё ещё хочу иметь такую возможность.

Я толкаю дверь её кабинета. Из огромных окон открывается вид на поле. Но кресло за её столом пустое. Её нет в кабинете.

Это одновременно приносит облегчение и тревогу.

Облегчение — потому что она не в центре этого безумия.

Тревогу — потому что, возможно, она где-то ещё и получает гораздо больше ударов, чем если бы просто закрылась здесь.

Но мне не требуется много времени, чтобы понять, где она может быть. Я часто нахожу её в дагауте, когда игроков нет и на поле не играют. А хотя ребята ещё здесь, сегодняшняя тренировка уже закончилась. Так что стоит проверить.

Я снова спускаюсь на лифте на уровень раздевалок и иду по тоннелю спокойным шагом, стараясь не привлекать внимания и не дать кому-нибудь увязаться за мной наружу.

Когда я прохожу мимо, из раздевалки всё ещё доносится болтовня ребят, но сам тоннель пуст. И поле тоже пустует, когда оно открывается передо мной. В дагауте я тоже никого не вижу.

Пока не обхожу перегородку, отделяющую место менеджера от остальной части скамейки, и не нахожу Риз, сидящую на выступе над лавкой.

Она выглядит хорошо в моём месте — но контраст резкий. Её брюки идеально сидят по фигуре, но сейчас они испачканы пылью с края выступа. Ноги скрещены, и один красный каблук уверенно упирается в старую деревянную скамью, которую вообще-то давно пора заменить.

Её светлые волосы закрывают лицо, потому что голова опущена — она смотрит в телефон.

Её пальцы бесконечно прокручивают экран, и я успеваю увидеть несколько слов.

Она настолько погружена, что даже не замечает, что я стою прямо перед ней.

Во мне вспыхивает каждый защитный инстинкт, когда я вижу, как она читает всю эту грязь о себе. Но вместе с этим приходит беспомощное понимание — я не смогу просто взять и исправить это для неё.

— Эй, — мягко говорю я, протягивая руку и накрывая её телефон ладонью. — Тебе не нужно это читать.

Риз наконец замечает меня и позволяет мне забрать телефон.

Её голубые глаза покрасневшие — не от слёз, а от усталости. Между бровями будто навсегда поселилась складка. Кожа немного тусклая.

И, чёрт возьми, она всё равно невероятно красива.

Но при этом совершенно измотана.