Моя рука задевает ее, и она вдыхает запах своей кожи, игнорируя мой вопрос.

— Пожалуйста, прими душ, когда дойдешь до своей комнаты. Я чувствую запах Дейна на тебе. Почему он так сильно пахнет, если вы не занимались сексом?

Я стараюсь как можно более неопределенно описать последние несколько часов, пока мы спускаемся по башне. Кажется, что винтовая лестница тянется бесконечно.

Поппи присоединяется к нам, когда мы добираемся до низа, и мы заходим в ближайшую пустую комнату, чтобы я могла переодеться в одежду, которая не кричит: «Я трахалась с кем-то прошлой ночью!»

Я много раз совершала неловкий путь домой из квартиры Грейсона, но это не похоже на те разы. Мы не занимались сексом, но я кончила с такой силой, что это до сих пор отзывается эхом в моих нервах.

Это был не такой, как все остальные оргазмы. Каждый раз, когда я расслаблялась, это отскакивало от Дейна, а потом его оргазм посылал мурашки по всему моему телу. Это было, как будто мы были соединены, мост удовольствия, бесконечный цикл, когда моя киска сжималась вокруг его пальцев, а его член пульсировал в моей руке.

Если наши оргазмы от прелюдии были похожи на игру в пинг-понг, то каким, черт возьми, это будет, когда станет более интимно?

Близнецы отводят меня к медику, и она осматривает меня, пристально глядя на проклятие, распространяющееся по моим рукам, но ее главная забота — сильные следы Дейна по всему моему телу.

Я говорю ей, что дала согласие, тем более что сейчас все считают его убийцей.

Она начинает чувствовать себя неловко и спрашивает, принимаю ли я противозачаточные, когда понимает, что сперма Дейна внутри меня, но когда я пытаюсь объяснить, что у нас не было секса, это вызывает еще больше вопросов, на которые я отказываюсь отвечать.

После того как она делает мне укол противозачаточного, от которого у меня подступает рвота при одном только виде огромной иглы, она дает мне больше тампонов, чем нужно. Поппи тоже просит несколько, чтобы изучить их. Затем медсестра говорит мне уйти и отдохнуть, отправляя всем моим учителям записки о том, что я не буду ходить в школу несколько дней.

Поппи снова спрашивает меня, что я помню о Валине, но у меня ничего не выходит. Вместо этого в голове всплывает та же цепочка событий, которую он запечатлел в моей памяти.

Может, он случайно стер из памяти и то, как выглядела моя прежняя приемная семья? Если подумать, я даже не могу вспомнить их имена. Я пытаюсь представить их всех, но все как в тумане, словно на меня смотрит чистый холст.

— Так ты ничего не помнишь из того, что говорил или делал Валин?

Я качаю головой. — Я даже не помню, чтобы видела его.

Мел глубоко вздыхает. — Пойдем к Валину и прямо спросим его, что он сделал. Не могу обещать, что не убью его, но обещаю подождать, пока не получим ответы.

Если бы я была могущественной бессмертной с жестокой, смертоносной жилкой, я бы тоже попыталась его убить. Но если бы я даже попыталась, он, скорее всего, снова похитил бы меня.

Я благодарю друзей за то, что они проводили меня до общежития, затем закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза. Вдыхаю чистый воздух, запах моей комнаты, дым от свечей.

Ты меня слышишь?

Шансы невелики, но, может быть, он сможет подсказать мне, как самостоятельно избавиться от этого проклятия.

— Не торопилась. — Его голос заставляет меня открыть глаза. Дейн сидит на моей кровати, скрестив ноги в коленях, и читает учебник из Огненного Царства. Он бросает его на пол. — Кстати, ты подчеркнула не те буквы. Тебе нужно подчеркнуть букву D в слове zedorphia, а не Z.

— Как ты здесь оказался?

Он пожимает плечами. — Одна из моих способностей…

— Нет. Я имею в виду, почему ты здесь, в моей комнате, когда должен быть в подземельях?

— Единственная сильная связь, которая у меня есть для материализации, — это твоя комната. Я не могу уйти через твою дверь; как будто я заперт здесь. Я могу вернуться в подземелье, если перемещусь, но это все. — Затем он встает, наклонив голову. — Это, наверное, к лучшему, так как мне нужно вытягивать из тебя это мерзкое проклятие каждые несколько часов.

Я смотрю на свои руки, которые уже снова покрываются пятнами.

— Это в конце концов убьет меня?

— Да, — говорит он, и мои глаза расширяются. Дейн сокращает расстояние между нами, и мое сердце замирает от его близости и огромного роста. — Но пока ты позволяешь мне это делать, я могу замедлить процесс, пока не найду решение. Всегда есть лазейка.

Когда он берет меня за ладони, по моим рукам пробегает электрический ток.

— Почему?

Его зеленые глаза прикованы ко мне, изучая мое лицо, и его взгляд ощущается как нежная ласка для моей души.

— Почему что? — спрашивает он.

— Почему ты мне помогаешь?