– С кем была? – спросил он, когда я вошла в гостиную. По его тону я сразу поняла – сейчас начнется.

– Встречалась с другом детства, – ответила я. – Вернее, с друзьями. Мам, помнишь братьев Степановых? Я их встретила, представляешь!

– Да ты что? – всплеснула она руками. – И как они? Выросли, да? А родители у них как? Все хорошо?

– Дана, помолчи, – оборвал ее Андрей. – Полина, мать тебе несколько раз звонила. Почему не отвечала?

Я вытащила из кармана мобильник – он разрядился.

– Телефон сел. Прости, мам!

– Это крайне безответственно – заставлять мать волноваться, пока ты прохлаждаешься с парнями, Полина.

– Да это друзья детства!

– Я видел, какие вы друзья, – хмуро ответил Андрей с намеком. И я поняла – он видел, как Игорь меня поцеловал. Меня это рассердило.

– Но…

– Не будь легкомысленной. В твоем возрасте нужно не о мальчиках думать. А об учебе.

– Я о ней и думаю.

– Ты должна получить медаль.

– Я ничего никому не должна, – вырвалось у меня. Отчим нахмурился. Он и так был раздражен, а тут я еще смею перечить.

– Нет, милая, должна. С отличием закончить школу, получить медаль и поступить на бюджет. Хочешь учиться на платном – зарабатывай сама.

– Андрей, ну ты что! – воскликнула мама. В ее глазах заблестели слезы. Она ненавидела конфликты и становилась беспомощной. А еще она боялась перечить отчиму. И меня это обижало.

– Еще раз. Твоя дочь не должна думать о парнях. Она должна заниматься учебой.

– Или гонками, – тихо сказала я. Опять не получилось промолчать.

Глаза Андрея потемнели.

– Следи за языком, – с угрозой в голосе произнес он.

– Полина! Ну что же такое! – вскочила на ноги мама. – Перестань дерзить!

– Ты обязана приходить домой до восьми часов. И никаких парней, – выдал отчим. – Иначе будешь наказана.

– Но…

– Без но. В этом доме правила устанавливаю я. В своем доме, – подчеркнул отчим. И мне стоило больших усилий, чтобы не ответить. А потом я просто ушла в свою комнату и не выходила до следующего утра.

Мне было обидно. Слова о платном отделении задели меня. Не то чтобы я планировала поступать на платное – для меня существовал только бюджет. Однако сегодня отчим ясно дал понять, что платить за меня не намерен. Да мне и не нужны были его деньги! Куда больше меня задело то, что мама не вступилась. Не сказала, что я не делаю ничего плохого, что много занимаюсь, что поступлю на бюджет… Она как будто устранилась. Боялась встревать между нами. И, лежа в постели, я думала – кто для нее важнее? Я или отчим?

Глава 10. Ранение одиночеством

Барс проводил недобрым взглядом синеглазку, которая бабочкой впорхнула в подъезд. Тип, который проводил ее до подъезда и поцеловал, направился к своей тачке. Такие типы ему никогда не нравились. Вылизанные слабаки. Хорошие мальчики из полных семей с заботливой мамой и добрым папой. Барс таких издали чуял.

И, может быть, завидовал. Когда-то он тоже мечтал о такой семье. А сейчас ему было плевать. На все плевать. И на синеглазку тоже. С высокой колокольни. И его все бесит не из-за нее. Просто день стремный, вот и все.

Барс включил музыку, и комнату наполнили четкие ритмичные биты. Уверенный мужской голос в модной полупьяной манере начал зачитывать рэп – строки о том, какая жизнь дерьмовая вещь, но и из дерьма можно выплыть. Только нужно постараться. Барс всегда обещал себе, что будет стараться. С самого детства.

Слушая музыку и в такт ей покачивая головой, Барс нехотя переписывался с Викой. Она постоянно ему написывала. То тупые мемы присылала, то начинала ныть по поводу того, какая она уродка. Ему нужно было смеяться вместе с ней и постоянно говорить, что она красивая, стройная и вообще лучше всех на свете. Это раздражало. Если он сказал, что она красивая один раз, не надо ставить его слова под сомнение и спрашивать еще сто. Он ей что, типа врет? Почему она ему не верит?

Девушек Барс понимал плохо. Они казались ему существами с другой планеты, однако их обществом он обделен не был. Они сами липли к нему, а он не был против, хотя всегда честно предупреждал, что отношения – не для него. Но мечта любой девочки – перевоспитать плохого мальчика. Все его подружки пытались это сделать. Перевоспитать. А Барс не поддавался. Через неделю, или две, или три ему становилось скучно с ними. И он терял интерес.

С Викой получилось так же. Она была красивой. Эффектной. В его вкусе. С классной фигуркой. И глаза у нее были хищными, как у пантеры. Она реально заинтересовала Барса, но вскоре он понял, что она какая-то пустая. К тому же Вика решила, что Барс – ее собственность, а это была ошибка. Он принадлежал только самому себе. И не собирался меняться ради кого-то.

В любовь Барс не верил. Правда, была одна, которая его зацепила. Давно. Он еще совсем пацаном был, лет тринадцати или четырнадцати. Ее звали Саша, и ему казалось, что она похожа на ангела с золотистыми кудряшками и невинным личиком.