В клинике всё было привычно. Мягкий, приглушенный свет в коридорах, тихие голоса администраторов на ресепшене. Запах чистоты, дорогого хлопка медицинской униформы и тонкая, отрезвляющая нота антисептика. Моя естественная среда обитания, где я устанавливаю правила.

Я зашла в свой кабинет. Плотно прикрыла дверь. Достала из сумки аккуратную стопку распечатанных скриншотов.

Зайдя в рабочую базу, я быстро нашла карточку Батурина. Выписала точный адрес головного офиса его холдинга.

Взяла плотный, непрозрачный корпоративный конверт с золотым логотипом нашей клиники. Вложила туда листы. Запечатала. Никаких записок от себя. Никаких комментариев. Анамнез не требует литературных отступлений, симптомы и так налицо.

Взяв черную ручку, я своим безупречно ровным, твердым почерком вывела на лицевой стороне конверта:

«Результаты анализов. Лично в руки Батурину Т.К.»

Я вызвала по внутреннему телефону курьера клиники. Молодой, расторопный парень появился через три минуты.

— Слава, это очень срочная доставка, — я протянула ему конверт. — Адрес указан. Передать строго лично в руки адресату. Секретарям, помощникам, охране — не оставлять. Это строгая медицинская тайна. Если его нет на месте — ждешь или возвращаешь мне. Понял?

— Всё сделаю, Марина Владимировна, — курьер серьезно кивнул, спрятал конверт в спецсумку и вышел.

Дело было сделано. Я запустила механизм, который теперь было не остановить.

Остаток первой половины дня я провела как в трансе, хотя внешне была абсолютно собрана. Мои руки привычно проводили осмотр пациентов, я слушала, писала назначения. Я улыбалась детям, успокаивала тревожных мам. Но внутри меня тикал таймер. Я ждала реакцию на введенный препарат. Острую. Неминуемую.

Время близилось к трем часам дня. Я как раз заполняла электронную карту, когда в дверь моего кабинета заглянула старшая медсестра. Ее глаза за стеклами очков были слегка расширены от волнения.

— Марина Владимировна, простите, что отвлекаю. У нас ЧП небольшое. В третью VIP-палату прибыл внеплановый пациент. Требует ведущего специалиста. Настаивает именно на вас.

Я нахмурилась, отрываясь от монитора.

— У меня полная запись, Анна Сергеевна. Пусть дежурный врач посмотрит.

— Он отказался. Сказал, будет разговаривать только с Черновой.

Легкий укол предчувствия кольнул где-то под ребрами. Протоколы клиники обязывали нас идти навстречу VIP-клиентам.

— Хорошо. Иду.

Я накинула свежий белоснежный халат, проверила, ровно ли затянут хвост на затылке. Засунула в карман свой тяжелый металлический стетоскоп — привычка, дарящая тактильное спокойствие.

Коридор VIP-отделения отличался от обычного. Здесь было еще тише, еще светлее, а на полу лежал ковролин, скрадывающий шаги.

Я подошла к двери с табличкой "Палата №3". Взялась за прохладную хромированную ручку, сделала короткий вдох, чтобы выровнять пульс, и открыла дверь.

Я шагнула внутрь и замерла, словно наткнувшись на невидимую стену.

Просторная, залитая дневным светом палата, обставленная как номер хорошего отеля, казалась сейчас катастрофически тесной. Воздух в ней стал плотным, тяжелым, перекрывающим дыхание.

Вместо больного на кушетке в кожаном кресле для посетителей сидел мужчина.

При моем появлении он медленно, с пугающей грацией крупного хищника, поднялся на ноги. Высокий. Широкоплечий. Темный костюм идеального кроя сидел на нем так, словно был второй кожей. На лице, словно вырубленном из грубого камня, застыло абсолютное, ледяное спокойствие. Глубокие тени залегли у жестко очерченных губ. А взгляд... тяжелый, давящий, немигающий взгляд темных глаз, под которым инстинктивно хотелось съежиться и сделать шаг назад.

Тимур Батурин.

Его присутствие заполнило собой всё пространство. Запах стерильности мгновенно исчез, разорванный в клочья его аурой. В мои чувствительные рецепторы ударил тяжелый, густой аромат: резкий черный перец, дорогая кожа и давящий, горьковатый кедр. Этот запах не оставлял места для других. Он диктовал свои условия.

Я стояла у порога, не в силах отвести от него взгляд. Мои пальцы в кармане до побеления костяшек сжали стальную оливу стетоскопа.

Он не произнес ни слова. Просто двинулся ко мне. Плавно, без суеты.

Прошел мимо, обдав меня волной своего тяжелого парфюма. Я услышала, как за моей спиной раздался сухой, резкий металлический щелчок.

Он провернул замок, запирая дверь палаты изнутри.

Мое сердце сделало кульбит и забилось где-то в горле. Мы остались одни. Запертые.

Тимур медленно развернулся. В его крупных пальцах мелькнули четки из матового черного агата. Тихо, ритмично щелкнули камни.

Он сделал шаг к стерильному медицинскому столику из нержавеющей стали, стоящему между нами. Медленно достал из лежащей на нем кожаной папки знакомый предмет.

Небрежным, почти брезгливым жестом бросил на холодный металл столика тот самый белый конверт. Вскрытый. Мои распечатки чуть высунулись из надорванного края.