— Столько времени ушло на то, чтобы вычистить две тыквы? — Момби вырвала плоды из его рук и наотмашь ударила по щеке. Голова Типа мотнулась в сторону. Пощечина обожгла кожу, но он привык.

Лучшее, что можно было сделать, — молчать. Он начал было отворачиваться, но Момби схватила его за плечо, останавливая.

— Ты не ответил на вопрос. — Её тусклые голубые глаза сверлили его; она наклонилась ближе и принюхалась.

Тип затаил дыхание, сердце бешено колотилось. Купание. Он не помылся перед приходом сюда. Проклятье.

Момби отступила и ударила его по щеке еще сильнее, так что звук разнесся по всей хижине.

— Ты трахался с рабом! — закричала она, попятилась и смахнула со стола глиняный кувшин. Тот вдребезги разбился об пол.

Тип сглотнул и покачал головой.

— Нет.

— Ты лжешь. Я чую его на тебе.

— Нет. — Она поймет, что он снова лжет, но он постарался, чтобы голос звучал ровно. — Я не лгу.

Момби перешагнула через осколки и вытянула руку в его сторону. Она сжала невидимую ладонь на его горле; магия впилась в плоть, перекрывая кислород.

Магическая хватка усилилась; он заскреб руками по воздуху, пытаясь вырваться из этой порочной ловушки. Воздух. Он не мог вздохнуть, чувствовал, как лицо наливается багрянцем, а губы синеют.

Тип сейчас умрет. Момби убьет его. Он не успеет попрощаться с Джеком. Последнее, что он сказал Джеку, — что любит его. По крайней мере, Джек знает о его чувствах.

В этот миг сквозь Типа что-то пульсировало. Любовь. Больше чем любовь. Поток силы, который он никогда не ощущал. Тело Типа задрожало, кожа засветилась. Засветилась? Она мерцала синими искрами, словно звездная пыль.

Глаза Момби расширились, губы приоткрылись, и она ослабила хватку на его горле. Она крутанула рукой в воздухе, собирая магию и выстреливая в него искрами разных цветов. Но ни одна из них не коснулась его тела.

Спину пронзил зуд, переросший в нечто иное, — словно кожа безболезненно растягивалась. Они прорвались сквозь плоть, разрывая тунику, вырываясь на волю. Крылья. Ярко-синие, перистые крылья. Но на этом всё не закончилось. Тело начало меняться. Черные пряди волос удлинились до талии, светлея до ярко-золотистых оттенков. Тело Типа словно вытянулось, он стал выше, рукава туники и штанины сделались короткими. На груди под рубашкой образовались груди, и он ахнул. Его тело сотрясала дрожь, глаза расширились от ужаса — он не понимал, что, во имя всего Оза, происходит.

Момби прикрыла рот рукой и в ужасе прошипела:

— Озма.

Испуг на её лице сменился яростью; она бросилась вперед, сбивая Типа на пол.

Тип вырвался и вскочил на ноги. Он потерял контроль над той силой, тело слабело. Момби, поднявшись, ударила магическим разрядом прямо в спину Типа, отсекая крылья. Боль пронзила его насквозь, и он издал пронзительный крик.

Это был совсем не его голос — женский. Позади висело большое овальное зеркало, и он, задыхаясь, взглянул на себя. Скулы выше, губы полнее. В нем не осталось ничего от Типа, кроме цвета радужек. Он действительно стал женщиной.

Момби швырнула шар оранжевой магии в отсеченные крылья, сжигая их в пепел. У Типа не было времени оплакивать случившееся: входная дверь распахнулась. Джек. Он вернулся. Он пришел спасти его. Но это был не его возлюбленный. Это был Оз. Единственный, кто еще мог пересекать барьер Момби.

— Что ты наделала? — прошипел Волшебник.

— А ты что здесь делаешь? — огрызнулась Момби.

— Туфли почувствовали, что её проклятие пало, и перенесли меня сюда своей магией. — Он ткнул пальцем в сторону Типа. — А теперь объясняй!

— Ты знал, что её нельзя прятать вечно, — завизжала Момби. — Раз Пастория и Лурлин мертвы, тебе следовало убить её.

— Ты знаешь, что я не могу. Её магия уже вернулась? — Оз двинулся к ним, его губы искривились, обнажая почерневшие зубы.

— Не вся.

— Хорошо. — Оз откинул край плаща, открывая серебряные туфли на ногах — плоские и сверкающие. — Полагаю, мне стоит сказать тебе: ты Озма, рожденная Пасторией и Лурлин. Ты истинная королева Оза, но это останется нашим маленьким секретом.

— Ч-что? — прохрипел Тип. Шок пригвоздил его к месту. — Я кто?

— Никто… больше, — ответил Волшебник.

С этими словами Тип — Озма — застыла, когда вокруг взорвался ледяной поток. Казалось, лед медленно сковывает её тело. Но нет. Вместо этого она проваливалась сквозь пол хижины. Падала и падала сквозь зимний холод, пока не рухнула на твердую поверхность. Боли не было. Болела только спина, там, где всего несколько мгновений жили крылья.

Но это была не вся правда. Потому что болело и сердце. И эта боль была куда сильнее.

Глава 2

Джек

Два года спустя

Солнце палило в голую спину Джека, и струйки пота сбегали по позвоночнику. Он изо всех сил старался игнорировать жару, выпалывая сорняки между тыквами. Ведро было почти доверху забито дикими побегами, а ему оставалось расчистить еще полполя.