— На, — выплюнул Тип, подбирая лопату и швыряя её в руки Джеку.

Джек ничего не сказал, лишь прищурился. Тип никогда не позволял эмоциям брать верх, никогда не был так груб с Джеком. Но ему было плевать.

Тип чувствовал, как взгляд Джека жжет ему спину, когда он уходил с поля прочь от хижины Момби. После рабочего дня Тип всегда возвращался к ней. Все шестнадцать лет он так и делал — он не был из тех, кто ослушивается. Но теперь — будет. Он как-нибудь прорвется сквозь её магический барьер. Это было обещание.

Когда он переступил через последний ряд молодых тыкв, еще не порыжевших, рука Джека обхватила запястье Типа и притянула его к своей груди.

— Куда это ты собрался?

— Вон из этой клетки, — резко ответил Тип.

— Барьер Момби не пропустит, — тон Джека был меланхоличным. Тип знал, что это неволя тяготит и Джека: тот не раз говорил, что Тип должен быть свободен и гулять где пожелает. Но и сам Джек не был по-настоящему свободен. И всё же Тип завидовал, что Джек может уходить. К нему прикасаются, его ласкают.

Тип резко развернулся и вырвал руку из хватки Джека.

— Я пойду и получу свой поцелуй.

Джек вскинул бровь, его ухмылка медленно переросла в улыбку.

— Не думаю.

— Это еще почему? Тебя целуют постоянно, когда ты выполняешь поручения Момби. — И кто знает, что еще. Судя по помятому виду, он, вероятно, перетрахал весь Лоланд.

— Даже если бы ты мог уйти, ты слишком… невинен. — Улыбка Джека не гасла.

Тип сузил глаза, кулаки его дрожали.

— Это ненадолго. — Он развернулся и потащился к лесу. — Не всем же получать удовольствие по дороге домой.

Сзади донеслось низкое рычание. Затем Джек возник перед Типом, упершись рукой ему в грудь, не давая уйти.

— Когда я покидаю барьер, магия Момби заставляет меня забывать — ты это знаешь. Она не может допустить, чтобы я кому-то рассказал о тебе. Всё, что я знаю там, — это то, что мне нужно доставить тыквы или принести ей припасы и вернуться. Я никогда не ухожу по своей воле.

— И при этом ты можешь остановиться, чтобы потискать кого-то? — голос Типа сорвался на фальцет. — Каждый раз?

Джек снова ухмыльнулся, его веснушки блеснули в лучах послеполуденного света. Он сделал шаг назад.

— О, теперь я понял.

— Что ты понял?

— Ты ревнуешь.

— Ничего подобного. — Щеки Типа вспыхнули. Он переборщил и выдал себя. С каждым днем скрывать чувства к Джеку становилось всё труднее.

Джек вздохнул и подошел ближе, склонив лицо к лицу Типа.

— Когда я там, и мой разум затуманен, я ищу темные волосы и глаза синие, как небо. Ни у кого нет таких ярких глаз, как у тебя, Тип. Ни у кого. Я не знаю, почему ищу этого фейри, когда должен просто выполнять поручения Момби. — Он замолчал, впиваясь ореховым взглядом в глаза Типа. — Ладно, первая часть была ложью. Я знаю почему. Это не их я целую. А тебя. Всегда тебя. Но я недостаточно хорош для тебя.

Джек отвернулся и пошел обратно к своей хижине, оставляя Типа с ворохом вопросов.

— Ты не можешь так просто уйти! — Он подбежал к Джеку, схватил его за предплечье и развернул. Джек был как минимум на голову выше. Грудь Типа тяжело вздымалась, руки дрожали, когда он обхватил щеки Джека, притягивая его ближе. Их губы были на волосок друг от друга. И первым шаг сделал не задиристый Джек. Это был Тип, невинный и застенчивый Тип.

Он прижался своими губами к губам Джека, скорее грубо, чем нежно. Отчаянно. Жадно. Неистово. Тип понял, что любит Джека, как только Момби впервые привела рыжеволосого фейри домой, когда они оба были еще детьми. В их отношениях никогда не было ничего братского. Только крепкая дружба, связь и… вот это.

Их губы ласкали друг друга, языки танцевали. Когда Тип отстранился, глаза Джека были затуманены и полны звезд, должно быть, как и его собственные.

— Все те разы, когда я грезил об этом поцелуе… они и близко не стояли с этим, — прохрипел Джек.

— У меня тоже. Так гораздо лучше.

Тип улыбнулся воспоминанию и закончил со второй тыквой. Он взял плоды в руки и пошел через поле к хижине Момби.

Едва он вошел в дом, в ноздри ударил запах специй, смешанный с чем-то гнилым. Возможно, это был труп фейри, который она оставила разлагаться на несколько дней. Кто знает, что еще она хранила за защищенной дверью своей спальни — никто не мог войти туда, кроме неё.

Резкие запахи означали, что она готовит очередное зелье для Волшебника, которое тот выдаст за свое творение. Момби, хмурясь, вышла из своей комнаты. Седые волосы были стянуты в узел, на лице залегли глубокие морщины, особенно вокруг губ и глаз. Магия, которой она пользовалась, высасывала из неё жизнь, сгибала позвоночник, сутулила плечи. Тип знал, что однажды темная магия убьет её. И он, и Джек с нетерпением ждали этого дня.