– Ясно-понятно, – как можно беззаботнее произношу я, на что Нина улыбается.

– Мужчина тебя ждет. Хороший. Не спугни его.

– И все?

– Он женат.

– Ой, спасибо. Всегда мечтала о женатом муже.

– Все не так как кажется. Когда придет время, не пори горячку. Запомни мои слова. То, что судьбой предназначено, упускать нельзя. И как бы ни было тяжко, работать не бросай, – повторяешься, тетя.

– Все? Можно уже плевать?

– Нельзя. Отдай ее одежду нуждающимся. Не цепляйся за прошлое. У тебя мальчик родится, так что ему эта одежда не понадобится. Фотографию убери в альбом. Смотришь на нее, покоя ей не даешь, – если бы я стояла, точно бы грохнулась. Все. Абсолютно все можно узнать. Но не это. Чувство такое, что окунули в чан с кислотой. В горле не ком, а бревно. Хрен проглотишь. На черта я сюда поехала?! – Ей там хорошо. Правда. Очень хорошо, – ну, я совсем конченая, раз после этих слов мне не только удается сглотнуть, но и по телу проходит мощная эндорфиновая волна. Как будто чем-то опоили, ей-Богу. – Вот теперь отпускай свои проблемы, – пододвигает ко мне ветку.

Плюю я не так смачно, как Катя, но от души.

– Сегодня еще убывающая луна, успеете закопать ветки. Закапывайте не у самой дороги, лучше в глубине леса.

– Спасибо вам, Нина. А сколько мы вам должны? – озадаченно интересуется Катя.

– Сколько не жалко. Кладите под косынку на стол при входе. Идите и не оборачивайтесь.

– Подождите. А не подскажете, на какую букву начинается фамилия моего суженого, а то их двое. Как мне понять-то?

– Не вижу этого, но точно могу сказать, что имя твоего суженого связано с тюрьмой.

– Он начальник тюрьмы?

– Арест. Арестант…

Полуянов на сии слова не сдерживает усмешки и произносит:

– Вот те нате, хер в томате. Зек Мандатий.

Глава 14

Глава 14

Если бы не Катя, шагающая рядом со мной, с лицом, наполненным скорби, я бы сейчас точно была в полном загрузе и переигрывала бы в голове каждое слово этой Нины.

– Не расстраивайся. Во-первых, она могла ошибиться. Во-вторых, может быть, он какой-нибудь адвокат. Вот и связан с арестом.

– Да, да, не расстраивайся, – еле сдерживая смех произносит Полуянов. – И не обязательно Мандат, Ипат или Каллистрат. Он может быть Донат или Бонифат. Смотри, какие красивые имена тебя ждут, Катерина, – козел.

– Я вспомнила. Есть имя Ринат. По мне, неплохо. Как тебе?

– Ну, ничего так, – с какой-то надеждой в голосе произносит Катя.

– Катерина, я тоже вспомнил. У меня есть знакомый с хорошим именем Булат.

– Булат?

– Ага.

– А мне нравится, – тут же воодушевляется Катя. – Какая-то ассоциация сразу с сильным мужчиной. Этаким богатырем. А он у вас какой?

– Не зек, не волнуйся.

– А по внешности? – вновь не унимается Катя, садясь на заднее сиденье автомобиля.

– Дрыщ под метр восемьдесят. Вечно с зализанными грязными волосами. Работает охранником на въезде в коттеджный поселок. Познакомить?

– Благодарю, не стоит. Но спасибо, имя я запомню. Схожу в церковь и поставлю свечку за Рината и Булата.

– Ставь, ставь, – насмешливо произносит Полуянов, трогаясь с места.

Едем мы так минут десять, каждый загруженный своими мыслями после гадалки. До тех пор, пока Катя громко не произносит:

– Давайте тут остановимся.

Мы выходим из машины и делаем пару шагов к лесу, как я вдруг осознаю, что Полуянов остался сидеть внутри.

– Александр Владимирович, а вы с нами не собираетесь?

– Я, конечно, временами тот еще долбоящер, но не настолько, чтобы закапывать ветки, Наталья.

– Временами не долбоящер Александр, а не могли бы вы пойти с нами, выкопать нам ямы, а сами просто подышите воздухом? – со всем очарованием в голосе, на которое только способна, произношу я.

– Мог бы.

– Но не будете. Ладно, пойдем, Катя, – хватаю ее за руку и веду вглубь леса.

– А как мы будет копать без лопат? Надо было его дожать. Он добрый, несмотря на то что издевается надо мной.

– Он не издевается над тобой. Просто такой у него характер. Не бери в голову. Он за нами и так пойдет, вот увидишь.

– Откуда ты знаешь?

– Интуиция. Хоть, Полуянов не признает, но он сейчас язвит и пытается тебя поддеть, потому что его задели слова гадалки.

– Кстати, о ней. Вот ты фыркала, фыркала, а она правду сказала. Книжуля тебя суперизвестная ждет. Рада?

– Очень.

– А чьи вещи и фото ты хранишь? Кто у тебя умер, Натальюшка? – сама не понимаю, когда ускоряю шаг. Осознаю, что иду слишком быстро, только когда деревья начинают мелькать так, что я их тупо не различаю. – Нат?

– Сестра.

– Младшая?

– Ага.

– Какая у вас была разница?

– Большая.

– Это ведь дочка твоя, да?

– Твоя дочка.

– Что?