Лилиан промолчала, всё ещё боясь открыть глаза. Эдвард близко, слишком близко. Так близко, как она не могла себе представить даже во сне. Его ладонь, обжигая легкими касаниями через ночнушку, переместилась к голове, которая была легонько прижата к его груди. Девушка чувствовала, как он, плавно перебирая между пальцев, гладит её волосы. Она чувствовала монотонное дыхание, как вздымалась его грудная клетка и, прислушавшись, переняла мерное биение сердца, громким, невыносимым стуком разносящееся в её голове.

– Ты боишься меня?

Снова нет ответа. Но… но если она боялась Эдварда, то почему, спасаясь от «чудовищ», побежала искать защиты у него самого?

– Не боюсь, – выдохнула она.

– Тогда обними меня.

Дрожащими руками Лилиан неловко касалась его тела и отдергивалась, как от огня, пока, наконец, её ладони не легли на его плечи. Она почувствовала, как по её телу, с головы до кончиков пальцев, прошла едва ощутимая волна тепла, успокоившая дрожь насовсем и позволившая ей наконец-то открыть глаза. Эдвард стал дышать глубже и будто бы на что-то решался, размышлял о чем-то своём, недосягаемом для девушки, но связанным именно с ней и ни с кем иным. Он коснулся губами её лба и прижал сильнее, будто бы не собирался отпускать больше никогда. Лилиан инстинктивно прижалась к нему сильнее, обхватив ладонью за плечо, словно боясь, что он прекратит или того хуже – прогонит. Она замерла, собираясь уснуть в этом блаженстве, но сон как рукой сняло, едва ли что-то твёрдое коснулось её ноги под одеялом, заставив негромко всхлипнуть.

– Что случилось?

– Что-то… коснулось моей ноги.

Эдвард усмехнулся.

– Если хочешь, я проверю, что это было.

– Вы… – едва успела она вымолвить, как Эдвард выпустил её из объятий и скрылся под одеялом. Лилиан легла смирно, ожидая сама не зная чего, как вдруг ощутила, как мужские руки нежно дотронулись до едва согревшихся пальцев на ногах, и неторопливо, но до щекотки приятно, поднимались выше, будто бы выискивая что-то. К рукам присоединились и губы, которыми он принялся целовать тонкие девичьи ножки. Эдвард поднимал ночнушку выше, пока не коснулся губами ягодиц, и припал к обнаженному лону, от чего девушка с новой силой задрожала, но не имела даже малейшего желания противиться его действиям. Едва коснувшись её, Эдвард отпрянул и, будто играясь, вернулся от лона до внутренней части бёдер. Лилиан звонко пискнула.

– Меня… меня что-то укусило за… за… это Вы?

– Нет, конечно. Это всё чудовище, – ответил Эдвард из-под одеяла.

– Ч-чудовище?

– Именно, – иронизировал мужчина и, коснувшись пальцем клитора, ощутил, как девушка от непонимания происходящего попыталась отодвинуться, потому крепко сжал её ноги, не обращая внимания на нервные вздохи и вздрагивания. – Такое большое и страшное…

От напыщенно-пугающего тона Лилиан, сама не понимая почему, едва ли не рассмеялась в голос, в итоге отозвавшись на действия Эдварда лишь коротким хихиканьем. Она не понимала, чего он добивался, но расслабить её этой маленькой непринужденностью было на редкость удачной идеей; она перестала напрягаться и стало намного проще ласкать остро реагирующее на любое прикосновение тело. Эдвард вновь прильнул губами к лону, на этот раз напористо и не собираясь останавливаться, пока она не будет готова принять его как можно более безболезненно. Маленькая, хрупкая… младше его на целую жизнь… её бедра казались слишком узкими для деторождения, что было не так, учитывая возраст, но изумительно прекрасными на вкус и запах. Ему неистово захотелось продолжать и не поднимать головы, пока по её телу не пробежит волна дрожи. Тихое посапывание, плавно переливающееся в стоны, подсказывало ему, что он всё делает правильно. Лилиан чувствовала жар внизу, природу которого по-настоящему не понимала, потому потянулась рукой к животу, между делом всё выше и выше поднимая треклятую ночнушку, которая теперь уже мешала даже ей.

– Сними, – скомандовал он, и девушка беспрекословно подчинилась, на мгновение отстранившись лишь для того, чтобы избавиться от ненужного куска ткани. Едва ли она улеглась головой на подушку, как вновь почувствовала язык, которым Эдвард не переставал ласкать её лоно, но теперь уже не помогая себе руками. Всё еще придерживая бедра, он протянул руку к маленькой груди, которую тут же, под тяжкий вздох, охотно сжал. Инстинктивно Лилиан вцепилась ногтями в его руку и после нескольких неглубоких царапин перестала корябать, принявшись помогать ему сжимать грудь сильнее, как ей хотелось бы. Спустя мгновение она ощутила, будто проваливается куда-то, в голове всё окончательно перемешалось, глаза накрыла плотная пелена стыда, смешанного с диким, неистовым удовольствием. Лилиан со всей силы сжимала его руку, выгибаясь ему навстречу изо всех сил и, казалось, понимала, что делает всё правильно, всё так, как он желает. Внизу всё пылало – она думала, что еще немного и сойдет с ума, ощутит нечто невиданное доселе, но… Будто бы предвкушая это, Эдвард отстранился под тихий недовольный стон, который взбудоражил его самого, почти также сильно, как и болезненная чувствительность его жены.