— Дара речи не лишился, — подсказала Дана, и прикосновения губ стали слегка весомее. Чтобы удобнее было стоять, она обвила его талию руками, и ощутила под ладонями дрожь.

— Ты моя будешь, Дана, слышишь? Моя, — прошептал он ей на ухо, и Данка закрыла глаза.

***

Она чуть не уснула, стоя и держась за талию Данияла. Ему наверняка было неудобно, потому что приходилось поддерживать Данку, но он ничего не говорил, просто обнимал ее и дышал в макушку. Из полусна ее выдернул телефонный звонок.

— Дана! Дана! — Оля вопила так, будто не она резала пациентов, а ее сейчас резали. — Где ты, Даночка, ты звонила мне, а этот…

— Я потеряла ключи, Оль, хотела заехать, взять у тебя. Но все нормально, я сейчас у Данияла, не волнуйся.

Сбивчиво, перемежая свои высказывания нелестными эпитетами в адрес так подло подставившего ее мужчины, Ольга рассказала, что смена была сложная, она приехала к Богдану, они «пообщались совсем ничего», и ее вырубило. А заботливый мужчина отключил телефон, потому что ей за время их самых активных действий трижды позвонили с работы, под самыми разными предлогами упрашивая выйти внеурочно.

Голос заботливого мужчины бубнел фоном, Оля периодически на него отвлекалась, пока Дан не перехватил у Данки трубку и не сказал, что сейчас ее привезет.

— Я буду ждать тебя дома, Данчик, — на прощание сказала сестра, и та, наконец, отлипла от Данияла.

Он разжал руки с видимым сожалением.

— Я уж надеялся, мы так всю ночь простоим, — то ли пошутил, то ли нет, но Данка чувствовала себя такой разбитой, что только плечами пожала.

Она закрылась в ванной, предварительно проверив задвижку на прочность, и переоделась обратно в свою одежду. Всю дорогу они молчали, и Данка периодически проваливалась в сон, время от времени приоткрывая глаза и снова зажмуриваясь.

У подъезда Даниял вышел помочь ей выбраться из машины, но Данка предупреждающе выставила руки.

— Спасибо, что привез меня, Дан, мне очень неловко, что я дала тебе повод считать, что согласна на отношения с тобой. Прости, я правда не хотела.

Лицо Баграева вновь стало похожим на грозовую тучу. Он хотел ответить, но Данка его опередила:

— Если ты забудешь обо всем, что сегодня произошло, я буду очень тебе признательна, мне очень стыдно перед Сати.

— Ты считаешь, я стану обсуждать наши отношения с другими? — Даниял явно был зол и раздражен.

— Нет никаких отношений, Дан, — устало сказала Данка, — были ошибка и недопонимание.

Он может и стал бы возражать, но она не слушала, набрала код домофона и, лишь только отворилась дверь, скрылась в подъезде. Напоследок до нее донесся глухой удар по металлу — то ли Даниял пнул бедное авто, то ли въехал кулаком по капоту, ей это было совершенно неинтересно.

Данке очень не хотелось начинать с исповеди, но стоило старшей сестре увидеть разнесчастное лицо младшенькой, сразу же понеслось:

— Быстро на кухню, я заварила мяту, садись и пей, а я буду слушать.

Данка и хотела бы ограничиться общими фразами, но Ольга так умело провела допрос, что в считанные минуты вытянула из младшей сестры все подробности минувшего дня, включая частоту пульса и скорость сердцебиения лежащего на ней Баграева.

— Значит, ты дождалась, пока у него на тебя встало, а потом показала фигу? — уточнила сестра, отправляя в рот крошечную каплю меда. Она всегда ела мед вприкуску в отличие от Данки, которая любила добавлять мед прямо в пахнущий напиток. — Молодчинка!

— Я не собиралась, Оль, мы просто целовались. А потом он вдруг так задышал и напрягся, — Данка покраснела от самого воспоминания.

— Он, конечно, редкий… — Оля явно хотела выразиться покрепче, но видимо, что-то в лице Данки ее остановило. — Но слушай, ты тоже хороша! Распалить мужика, а потом вспомнить, что ты ничего такого не собиралась!

— Но Оль, — Данка совсем растерялась, — ты хочешь сказать, я должна была уступить?

— Ни в коем случае. Просто не стоило до этого доводить, — дальше сестра прокашлялась и по памяти выдала нравоучительным тоном: — Незавершенное сексуальное возбуждение у мужчин сопровождается болезненными ощущениями в половых органах и длительным застоем крови в нижней части таза.

— Это что значит? — покраснела Данка.

— Это значит, милая моя, что у них яйца болят. И как мне описал один из таких потерпевших, это похоже на то, когда по ним хорошо заехали ногой. Так что отчасти твоего Даника можно понять.

Данка закрыла руками лицо. Как эти доктора умудряются под любую тему подвести медицинское обоснование?

— Ну ладно тебе, не расстраивайся, — утешила сестрица, снова слизывая мед с ложки. — Коль уж он тебя привез, значит все на месте и ничего не отвалилось. А это самое главное.

— Мне просто было очень обидно, — глухо проговорила Данка, по-прежнему закрывая лицо, — почему он решил, что если я села в его машину, то уже согласна на все?