Мы сидели несколько минут, каждый из нас тихо плакал.

— Я так зла на него, Джиллиан. И мне больно. И я боюсь за него. — Она сделала паузу, глубоко вздохнув. — Джиллиан, я хотела сообщить тебе, что Кристиан вчера пошел в полицию и рассказал им всё, что знал. Всё. Имена всех, с кем он когда-либо работал или с кем встречался, адреса всех мест, где он видел, где продаются наркотики. Он ужасно чувствует себя из-за того, что с тобой случилось, и берет на себя всю ответственность.

Я кивнула, но ничего не сказала. Грант нервно поерзал на стуле. Миссис Киркпатрик тяжело сглотнула и выпрямилась. Она нервно скрутила салфетку, которую сжимала, словно готовилась к плохим новостям. Я перевела взгляд на Гранта. Его челюсть сжалась, шея напряглась. Он знал, что ему не понравится то, что она собирается сказать.

— Когда Кристиан был мальчиком, он думал, что Деррик не способен совершить ошибку. Он повсюду следовал за своим старшим братом. — Она покачала головой. — Деррик неоднократно говорил мне, что Кристиана не было рядом, когда он сам был под кайфом, и я верила ему. Но вчера Кристиан сказал мне, что он все равно следил за Дерриком, и именно старые приятели Деррика первыми познакомили его с наркотиками.

Грант усмехнулся:

— Ну и что, виноват его брат, который и так уже сидит? Предлагаете добавить ему за это еще несколько лет?

Миссис Киркпатрик вздрогнула от резкого тона Гранта, но не стала спорить.

— Джиллиан, ты всегда была мне как дочь. И я знаю, что он этого не заслуживает, но я все равно должна попросить. Пожалуйста, не выдвигай обвинения. Он сотрудничает с полицией, и они собираются предложить ему реабилитацию плюс общественные работы без тюремного заключения. Но есть условия. Если у него возникнут новые проблемы, в том числе, если ты предъявишь обвинение в нападении, сделка расторгается, и он поедет отбывать срок. Пожалуйста, я не хочу, чтобы это лишило его шансов на будущее. Реабилитация действительно гораздо лучше для него сейчас.

Грант вскочил со своего места и указал на дверь:

— Убирайтесь! Убирайтесь немедленно. Как вы смеете приходить сюда и просить об этом? Вы видите, что он с ней сделал? Видите? Как вы вообще можете находиться здесь и быть такой эгоистичной?

Крупные мокрые слезы покатились по измученному лицу миссис Киркпатрик. Я видела, как она была разбита, и ненавидела то, что Кристиан сделал с ней такое. Я знала, что ей потребовалось много времени, чтобы даже прийти сюда, но это был ее сын. Как она не могла?

— Миссис Киркпатрик, его действия чуть не убили меня. Я понимаю, что сейчас ему жаль, но это не отменяет того, что я лежу на больничной койке с несколькими сломанными костями и сотрясением мозга.

Она начала рыдать, закрыв лицо руками, и я возненавидела Кристиана чуть больше. Грант сжал мою руку, и я обратила на него внимание. Он протянул мне коробку салфеток, которую я отдала маме Кристиана. Ее слезы замедлились, и она снова повернулась ко мне.

— Он не заслуживает твоего прощения. Я знаю это. Но ему нужна помощь, а не тюрьма. Если он попадет в тюрьму, я боюсь, что он просто продолжит идти по кривой дорожке и больше никогда не выйдет на свет. Если он получит необходимую ему помощь, он может стать лучше. И я обещаю тебе, что он больше никогда не свяжется с тобой, если ты не захочешь.

Грант усмехнулся.

— Пусть попробует. Я буду ждать встречи с ублюдком. Я знаю, что он ваш сын, но я бы предпочел, чтобы он сгнил в тюрьме.

Я взглянула на Гранта — тем взглядом, на котором было написано «Серьезно?» Она сидит прямо здесь. Как насчет такта?», прежде чем взять миссис Киркпатрик за руку:

— Я люблю вас, как свою мать, столько, сколько вас знаю, но я не знаю, смогу ли я сделать это. Но я подумаю об этом. Ради вас.

Она кивнула.

— Я понимаю. И несмотря ни на что, ты всегда будешь мне дочерью. Это никогда не изменится. Неважно, что ты решишь.

Больше я не могла ничего сказать, иначе бы снова начала плакать. Она ушла, и Грант закрыл за ней дверь. Он взял мое лицо в свои руки, вытирая мои слезы подушечками больших пальцев:

— Ты ничего ей не должна. Не позволяй ей винить тебя в этом. — Он поцеловал меня в каждый глаз. — Но я поддержу любое твоё решение. Сто процентов. Если ты хочешь выдвинуть обвинения против нехорошего сукина сына, который не заслуживает ни воздуха в своих легких, ни тем более твоего прощения, я поддержу тебя. Если ты не возражаешь, чтобы он просто пошёл на реабилитацию… — Он сделал паузу, стиснув зубы. — Я пойму. Тебе решать, Кексик.

— Я знаю, ты хочешь видеть Кристиана либо в камере шесть на шесть, либо на глубине шести футов под слоем земли, но я ещё не решила. Если он попадет в тюрьму, у него не будет будущего. Никакого. И я не знаю, смогу ли жить в согласии с собой, если я тому буду причиной.